Разумеется, Шарон не показывал иностранцам разведывательные снимки последствий израильских атак. И в любом случае те наглядные материалы, которые он демонстрировал дипломатам, помогали мало. Мир продолжал жестко критиковать программу «целевых» убийств, равно как и агрессивную политику Шарона по расширению еврейских поселений на оккупированных территориях. Дипломаты из десятков стран доказывали, что есть прямая связь между этими программами Шарона и кровопролитием на улицах израильских городов. Даже Соединенные Штаты считали политические убийства незаконными, если вообще не подпадающими под состав военных преступлений, а расширение поселений рассматривали как ненужную провокацию.
Шарон с ходу отвергал такие оценки. «Моя проблема, – говорил он, – состоит в том, что я родился задолго до многих из вас, правда? И я помню тысячи евреев, которые были безжалостно убиты арабами еще до всякой оккупации. Между двумя этими вещами нет никакой связи».
Тем не менее Шарон понимал, что какое-то соглашение с Соединенными Штатами все же должно быть достигнуто, если он надеется хоть как-то умиротворить остальной мир. «Если и был один урок, который я выучил в тот период, – заявлял Шарон, имея в виду свое нахождение на посту министра обороны в начале 1980-х годов, – то он состоял в том, чтобы никогда не спорить с Америкой»[1303].
К счастью, у Шарона сложились неплохие отношения с президентом Джорджем Бушем-младшим, который вступил в свою должность в то же время, что и Шарон. Буш приезжал в Израиль в ноябре 1998 года, когда был переизбран губернатором Техаса. Тот визит был организован ассоциацией еврейских бизнесменов-республиканцев Техаса и имел целью укрепление отношений с Белым домом. В то время Шарон был по-прежнему политической парией, но сопровождал Буша в его поездке по Израилю на вертолете. Шарон рассказывал Бушу об угрозах безопасности Израиля и развлекал его историями о своих военных подвигах. К концу поездки Буш был убежден в том, что «Шарон является тем человеком, которому он может доверять», по словам Фреда Зейдмана, одного из организаторов турне Буша. Путешествие произвело на Буша глубокое впечатление, и он все время подчеркивал: «Техасцу трудно осознать, насколько мал Израиль… как мало народа проживает там, где на заре истории пролегали линии войны и существовали центры цивилизации»[1304].
Два с половиной года спустя, после триумфальной победы на выборах, Шарон нанес официальный визит в Вашингтон. Организовывавшие его помощники премьера говорили своим американским коллегам, насколько подозрительно относится Шарон к Соединенным Штатам и как его уязвляло отношение Америки к нему лично в предыдущие два десятилетия. Эти сведения дошли до президента Буша, и он приказал устроить Шарону теплый прием: встречи со всеми основными лицами администрации, президентское гостеприимство в гостевой резиденции «Блэр Хаус», почетный караул и салют из 21 залпа. «Шарон был на вершине счастья, – вспоминает советник премьера по внешнеполитическим вопросам Шалом Тургеман, – даже такой скептик и циник, как он, не мог не почувствовать всю теплоту приема американцев. И тогда он понял, что они действительно хотят работать с ним»[1305].
В конце концов Вейсгласс предложил Шарону следующее. «Арик, – сказал он, – вся теплота, поддержка и дружба, которую ты можешь получить у американского правительства в своей роли борца с террором, моментально улетучатся, как только ты вернешься к мегапланам по строительству еврейских поселений на оккупированных территориях. Чем больше согласия ты будешь демонстрировать в ответ на требования американцев по замораживанию строительства поселений, тем спокойнее они будут относиться к тому, что ты хочешь покончить с “плохими парнями” в Израиле».
С согласия Шарона Вейсгласс разработал секретное соглашение с госсекретарем Кондолизой Райс и ее заместителем Стивеном Хэдли, суть которого состояла в следующем: Израиль существенно сокращает программу строительства новых поселений в обмен на поддержку США в его войне с палестинцами и в политике «целевых» убийств.
1304