Приказ взволновал некоторых разведчиков-аналитиков, которые осмелились говорить о нем только в общей комнате. «Мы сидели там, три аналитика, и ужинали, – вспоминал Амир. – И вдруг кто-то сказал, как бы полушутя, но на самом деле вполне серьезно: “Слушайте, разве это не образец демонстративно незаконного приказа?” Он произнес это как бы между прочим, не акцентируя внимания, но его слова заставили нас задуматься. Может быть, мы действительно пересекали там “красную черту”? Откуда нам было знать, кого мы убивали? Это мог быть ребенок из соседней школы, который пошел в здание позвонить по телефону. Может, это был чиновник, который приехал для раздачи гуманитарного пособия ООН? Или уборщица, которая пришла пораньше до начала рабочего дня?»[1337]
Тот факт, что такой разговор состоялся между служащими подразделения 8200, вполне вписывался в атмосферу, царившую в нем. Ведь именно это подразделение приложило все усилия к тому, чтобы «достучаться» до руководства военной разведки в дни, предшествовавшие неожиданной атаке арабских государств на Израиль в 1973 году. Именно подразделение 8200 предупреждало о том, что Египет и Сирия готовы начать войну.
По результатам того военного провала «мы целенаправленно стали подбирать на позиции разведчиков-аналитиков самостоятельно мыслящих людей, которые нестандартно думают и не боятся честно высказать свои соображения», – рассказывал профессор Эяль Циссер, известный специалист по Ближнему Востоку из Тель-Авивского университета, служивший резервистом в Армии обороны в качестве председателя отборочной комиссии разведчиков-аналитиков[1338].
В связи с тем, что эти люди получали доступ к совершенно секретным материалам в очень молодом возрасте, армия в ходе их длительной подготовки старалась привить им моральные принципы и осознание своей юридической ответственности. Например, один из преподаваемых им уроков касался вопроса о гражданских правах, а также нарушении этих прав в результате прослушивания телефонных переговоров. Курсантам говорили, что они не должны использовать врученную им огромную власть ни для какой другой цели, кроме получения информации во благо безопасности их страны. При этом им сообщили результаты проверки, проведенной в 1997 году, когда некоторые аналитики из подразделения 8200, прослушивавшие телефонные переговоры по Усаме бен Ладену, «случайно» наткнулись на специально вброшенные в сеть частные разговоры по мобильным телефонам между Томом Крузом, находившимся на съемках на Ближнем Востоке, и его тогдашней женой Николь Кидман[1339]. Эти военнослужащие распространяли потом записи разговоров кинозвезд среди друзей и зачитывали выдержки из них вслух.
«И если такое подслушивание оценивалось как запрещенный и аморальный поступок, – говорил Амир, – было понятно, что бомбардировка того здания должна была быть запрещена. Чем больше я размышлял, тем яснее мне становилось, что выполнение того приказа было недопустимо».
Амир доложил о своих соображениях старшему аналитику и командиру подразделения 8200. Командование заявило, что «они понимают наличие здесь проблемы», и операция была отложена до следующего распоряжения. «Это принесло мне чувство удовлетворения, и в 2 часа ночи я смог оставить свой пост. У меня было ощущение, что история на этом закончилась».
Однако на следующее утро, когда Амир заступил на новую смену, он получил звонок из группы целеуказания, уведомлявший, что операция по бомбардировке объекта ФАТХ в Хан-Юнисе вот-вот начнется. Амир возразил, но офицер на противоположном конце линии шифрованной связи разозлился: «Почему это кажется тебе демонстративно незаконным? Они все арабы. Они все террористы».
«В моем подразделении, – ответил Амир, – мы проводим очень четкое разграничение между террористами и теми, кто в терроре не участвовал, например людьми, которые изо дня в день работали или бывали в здании, обозначенном как цель этой операции».
Однако изменить чью-либо точку зрения Амир не мог, и к тому моменту операция уже началась. Два истребителя-бомбардировщика F-16, несущие соответствующее вооружение, кружились над Средиземным морем, ожидая приказа. Дрон делал с большого удаления фотографии здания. Как только Амир скажет им, что в здании кто-то есть, две ракеты Hellfire будут выпущены по объекту.
Амир решил, что откажется помогать этому. Огонь в сердцевине кедрового леса распространялся.
Командованию подразделения 8200 стали поступать нетерпеливые звонки из ВВС и АМАН. «Они говорили: “Слушайте, ваше подразделение отказывается предоставлять нам такую и такую информацию”, – вспоминал бригадный генерал Яир Коэн, тогдашний командир подразделения 8200. – Я отвечал им, что, видимо, они ошибаются, что в моем подразделении не может быть такого, чтобы кто-то кому-то не предоставлял информацию, что такого никогда не было и не может быть»[1340].
1339
Когда командир подразделения узнал об этом, офицера «Янека» бросили в военную тюрьму, что было очень необычно для подразделения 8200. Командир также объявил, что следующий военнослужащий, пойманный на том же самом, будет изгнан из подразделения. Однако оказалось, что командиры подразделения были гораздо меньше озабочены сохранением права на личную жизнь у арабов. В 2014 году группа офицеров и солдат подразделения 8200 подписала острое письмо протеста против обвинений в том, что некоторые из них по приказам начальства прослушивали частные разговоры арабов и записывали интимные подробности. Эта деликатная информация впоследствии передавалась в Шин Бет, которая использовала ее для оказания морального давления на арабов, шантажа и принуждения к сотрудничеству со службой безопасности в качестве информаторов. В обвинениях утверждалось, что записи компрометирующих разговоров распространялись среди офицеров подразделения для забавы. Армия обороны Израиля не разбиралась с жалобами этих протестующих, и они все были исключены из резерва подразделения. Интервью с Leila, декабрь 2015. «Янек» и офицер по связям с общественностью Армии обороны Израиля от комментариев отказались.