Точка зрения Амира о том, что приказ об убийстве гражданских лиц являлся демонстративно незаконным, была с ходу отвергнута военными. Генерал-майор Элазар Штерн, руководитель кадрового департамента Армии обороны Израиля, утверждал, что если уж говорить об отказе выполнять приказ из-за уверенности в его незаконности, то речь может идти о людях, непосредственно нажимающих на курок, а не обо всех участниках операций[1344]. Профессор философии Аса Кашер был приглашен командиром подразделения 8200 для обсуждения этого вопроса. Кашер считал, что действия Амира были неправильными с моральной точки зрения. «Ни при каких обстоятельствах я не могу согласиться с этим аналитиком, – заявил он. – В той ситуации, в которой он являлся аналитиком на удаленной базе, он не имел морального права определять приказ как демонстративно незаконный. Он не знал всех деталей. Он не видел полной картины и не мог знать о более широких тактических целях, которые преследовал начальник Генерального штаба… Я поддерживаю дискуссионность и высказывание сомнений, но в такие моменты нельзя отказываться выполнять приказ»[1345].
Амира тихо уволили в запас, не предъявив ему никаких обвинений. Таким образом власти предотвратили возможность вынесения судом решения о том, являлся ли незаконным приказ об убийстве гражданских лиц при бомбардировке цели 7068.
Операция по цели 7068 нарушила принципиальные положения, сформулированные Департаментом международного права Службы главного военного защитника Главной военной прокуратуры Израиля о том, что целью для ликвидации может быть только индивидуум, прямо связанный с терроризмом. Но это было не единственное принципиальное юридическое положение, которое стали тогда все чаще нарушать. Это явилось частью общего размывания моральных стандартов и норм законности.
Положения Департамента международного права Главной военной прокуратуры призывали к тщательному расследованию всех случаев, когда невинные гражданские лица гибли вместе с объектом удара. На самом деле эти требования почти никогда не выполнялись. Расследование политического убийства Шхаде, которое в конце концов пришло к заключению, что в гибели 12 гражданских лиц никто не виноват, было редким исключением. Да и оно было проведено только после сильного давления израильской общественности и международного нажима на Израиль.
Еще одно положение, которое теперь часто нарушали, гласило, что не следует применять инструмент политического убийства тогда, когда имеется «разумная альтернатива в виде ареста» – когда террорист может быть задержан без создания опасности для жизни солдат или мирных жителей. Алон Кастиель, служивший рядовым в специальном разведывательном подразделении «Вишня», рассказывал: «Все в моей военной службе поменялось после начала интифады. До этого мы прикладывали большие усилия к тому, чтобы захватить разыскиваемых людей живыми. Однако после расширения интифады эта тактика была прекращена. Было понятно, что мы охотились за целями для того, чтобы убить их»[1346].
Оперативные приказы того периода указывают на то, что разыскиваемые лица должны были быть ликвидированы, как только их удавалось установить. Например, в операции «Две башни» оперативный приказ содержит в себе противоречия: «1. Цель операции – арест объекта. 2. Если “кадрирование” (позитивная идентификация) покажет, что объектами являются видные активисты “Палестинского исламского джихада” Валид Обейд, Зиад Малайша и Адхам Юнис, группе разрешается привести в исполнение перехват». Термин «перехват» – это эвфемизм для слов «ликвидация» или «убийство», и он часто использовался для того, чтобы обойти положения Главной военной прокуратуры. Операция развивалась соответствующим образом: Малайша был «кадрирован» и «перехвачен», то есть застрелен[1347].
Регулярно нарушалось на практике и положение Департамента международного права Главной военной прокуратуры о том, что только премьер-министр может санкционировать операции по политическим убийствам. Руководство АМАН было недовольно, что Шарон фактически передал это право в Шин Бет.
1345
Интервью с Асой Кашером, 5 июня 2011. Спустя короткое время после инцидента начальник Генерального штаба АОИ Яалон сказал, что никогда не отдавал приказ убивать кого-либо в здании в Хан-Юнисе. Однако эти заявления не соответствуют письменным приказам и совершенно секретным внутренним документам подразделения 8200. Кроме того, в 2012 году в интервью для этой книги Яалон, который в то время являлся вице-премьером, фактически подтвердил, что приказал убить людей в здании в Хан-Юнисе, но утверждал, что приказ был законным. Однако утверждения Яалона резко противоречат постановлению главного военного защитника военной прокуратуры Израиля по вопросу о политических убийствах. В этом постановлении говорится, что только лица, «прямо связанные» с террористической деятельностью, могут являться законными целями для ликвидации.
1347
История о трагедии Башен-близнецов была опубликована Ури Блау в газете Haaretz 28 ноября 2008 и вызвала большой переполох в оборонном сообществе. Шин Бет немедленно начала расследование для поиска источников Блау. Результат появился быстро – Анат Кам, младший офицер, служившая в командовании Центрального военного округа. Ее судили и отправили в тюрьму. Затем последовало жесткое нападение на Блау. Опасаясь ареста и уголовного преследования, Блау, который тогда находился за границей, отложил свое возвращение в Израиль на длительное время. Израильская полиция объявила его скрывающимся от правосудия и издала международный ордер на его арест. Когда он в конце концов вернулся в страну, его заставили представить весь его архив для уничтожения. Он был обвинен в шпионаже, осужден и приговорен к четырем месяцам общественных работ.