Активисты ХАМАС попытались затруднить израильским дронам и вертолетам работу по их поиску. Они стали передвигаться только по необходимости, использовать мотоциклы и держаться узких улиц. Однако это не возымело действия. Два боевика были убиты 30 мая в Газе, еще один – в лагере беженцев Балата две недели спустя. Именно в этот день Сулейман опять прибыл для личной встречи с Шароном после интенсивных телефонных переговоров, которые проходили все время после его первого визита. «Господин премьер-министр, теперь вы видите, что предложение серьезное. Они прекратили атаки»[1391].
Скрепя сердце Шарон согласился приостановить «целевые» убийства. ХАМАС приказал немедленное и абсолютное прекращение атак террористов-смертников.
Теперь у Ариэля Шарона было преимущество в борьбе с террором. В этот период, когда ситуация с безопасностью Израиля немного успокоилась, он даже стал подумывать о политическом решении исторического конфликта на Ближнем Востоке. Его близкие связи с президентом Бушем и тесные отношения, которые ему удалось выстроить с вашингтонской администрацией – обусловленные компромиссом между замораживанием строительства новых поселений в обмен на карт-бланш с «целевыми» убийствами, – заставили Шарона полагать, что американцы искренне хотят помочь государству Израиль, и вдохнули в него новые идеи.
«Шарон пришел к заключению, что не важно, кто сидит в Белом доме, – администрация всегда будет рассматривать поселения как серьезную проблему», – говорил Вейсгласс.
Для Шарона поселения, которые он всеми силами продвигал и защищал на своих прежних постах, были не вопросом религии или идеологии, а скорее важным фактором безопасности. «В тот момент, когда Шарон понял, что поселения – бремя, а не выгода, он уже не испытывал проблем с их выводом и обращением к поселенцам спиной». Шарон, закоренелый «ястреб», который построил всю свою карьеру на агрессивной политике по отношению к арабам в целом и к палестинцам в частности, «решительно изменился», как отмечал Вейсгласс[1392]. «Он хотел покинуть политическую сцену как закаленный в боях генерал, ставший великим миротворцем».
Однако Шарон по-прежнему был убежден в том, что на пути достижения его великой цели имелось одно главное препятствие – Ясир Арафат. Премьер-министр смирился с мыслью, что помешать появлению независимого Палестинского государства невозможно, но это не умаляло его презрения к лидеру палестинцев. Он относился к Арафату как к человеку, «который установил режим террора на территориях, которыми правил, готовя террористов в организованном порядке и при государственной поддержке, воодушевляя их, финансируя, обеспечивая снаряжением и вооружением и рассылая их по Израилю творить свои убийства»[1393]. В телефонном разговоре с российским министром обороны Сергеем Ивановым Шарон описывал Арафата как «патологического лжеца, убийцу, который отдавал приказы на убийство детей, в том числе грудного возраста, и женщин»[1394].
Израильская разведка получила значительную часть архивов Ясира Арафата, когда Армия обороны Израиля захватила его штаб-квартиру в окрестностях Рамаллы. Эти материалы составили базу для многочисленных обвинений Шарона. Арафат собственноручно отдавал письменные приказы о переводах огромных сумм на поддержку террористической активности ФАТХ. Председатель Палестинской автономии и его окружение были замешаны в беспрецедентной по своему размаху коррупции. Документы неопровержимо свидетельствуют, что Арафат постоянно нарушал обещания, которые давал Израилю и международной общественности в том, будто бы стремится построить в Палестине подлинно демократическое государство с современной экономикой и единой армией. Он не смог трансформироваться из лидера повстанческой организации в лидера демократического государства и продолжал управлять Палестинской национальной администрацией привычными методами, которыми действовал в ООП: манипуляциями, коррупцией и принципом «разделяй и властвуй». И все это ради достижения своей цели – сохранения статуса палестинского лидера[1395].
В качестве составной части планов по развенчанию и делегитимизации Арафата Шарон предоставил нескольким журналистам (мне, а затем еще нескольким представителям СМИ – не израильтянам) доступ к этому архиву для публикации его материалов по всему миру. Он даже дал директиву перевести определенные суммы из секретных фондов «Моссада» на поддержку публикации за рубежом книги об этих документах[1396].
1396
Высокопоставленный представитель Шарона в сопровождении представителя Меира Дагана предложили профинансировать публикацию моей книги о Палестинской национальной администрации «Полномочия даны» (Authority Granted) на английском языке и помочь с другими возможными расходами. «Деньги – не проблема, – сказал он, – самое важное – чтобы мир узнал правду об этом презренном человеке». Я отклонил предложение. Встречи с Prince и Leonid, сентябрь 2002.