Расследования, проведенные подразделением «Копье», позволили запретить организации, распоряжавшиеся фондами ХАМАС; некоторые из них были учреждены за границей богатыми мусульманами. («Копье» призывало ФБР и его европейских партнеров сделать то же самое в своих странах, но это было еще до теракта 11 сентября 2001 года, поэтому никто к этим призывам не прислушался). Рассказывают, что на одном из совещаний с особой силой проявилась разница в подходах Дагана и Галеви. Тогда «Моссад» представил информацию о том, что финансовые потоки, направляемые Ираном ХАМАС, проходят через один европейский банк со штаб-квартирой в Цюрихе.
«Никаких проблем, – сказал Даган. – Давайте сожжем его»[1427].
«Сожжем что?»
«Банк, конечно, – ответил Даган. – У нас же есть его адрес. Разве нет?»
Участники совещания пояснили, что речь идет не о наличных, а об электронных трансферах через систему SWIFT, которые поддерживаются совсем в другом месте.
«Ну и что? – сказал Даган. – Все равно давайте его сожжем. Менеджеры банка поймут, что это грязные деньги. Вреда от этого не будет».
В конечном счете Даган внял советам помощников и перестал настаивать на сожжении банка. Но в целом это был тот подход, которого хотел Шарон: «шеф “Моссада” с кинжалом в зубах», как Шарон сказал своим советникам[1428].
Это, однако, не означало, что Даган рвался к полномасштабной конфронтации с врагом. Напротив, он постоянно утверждал, что Израиль должен делать все, чтобы избежать военного конфликта со всеми странами региона; такого конфликта, в котором победить полностью невозможно.
«Задача израильского оборонного сообщества, – любил поучать Даган своих новых подчиненных в “Моссаде”, – состоит в том, чтобы любыми средствами отодвинуть следующую войну как можно дальше, используя в то же время тайные методы для нанесения концентрированных ударов противнику».
Даган принял «Моссад» в сентябре 2002 года. Вскоре Шарон сделал его ответственным за все тайные операции, имевшие целью сорвать иранскую ядерную программу. С начала 1990-х годов Иран расходовал огромные средства для получения атомного оружия в кратчайшие сроки, приобретая оборудование и технологии везде, где только возможно. И Шарон, и Даган рассматривали ядерный потенциал Ирана как угрозу существованию Израиля[1429].
Дагану было сказано, что он получит все – деньги, человеческие ресурсы и неисчерпаемые возможности, пока будет заниматься тем, чтобы остановить аятолл на их пути к созданию атомной бомбы. Даган все понял и приступил к работе.
«Шарон правильно сделал, что назначил его шефом “Моссада”, – говорил Вейсгласс. – Меир занял свою должность и начал творить чудеса».
Даган въехал в новый кабинет в главном здании «Моссада» и повесил на стену фотографию своего деда, стоящего на коленях и с ужасом смотрящего на немецких солдат вокруг. Через несколько минут он будет убит. «Посмотрите на эту фотографию, – говорил Даган оперативным работникам, посылая на задания. – Я здесь, и все мы – сотрудники и сотрудницы “Моссада” – здесь для того, чтобы это никогда больше не повторилось».
Даган решил, образно говоря, разобрать «Моссад» и вновь собрать его таким, чтобы он устраивал своего шефа. Первое – он сформулировал задачи сбора развединформации. Информацию следовало собирать не ради нее самой, чтобы она классифицировалась и хранилась в ненужных подобиях библиотечных архивов. Даган хотел, чтобы разведывательная информация могла бы прямо использоваться против врага. Он хотел иметь такую информацию, которая бы быстро трансформировалась в упреждающие и предотвращающие операции – диверсии, засады, «целевые» и политические убийства.
«Я сказал Арику (Шарону), что, по моему мнению, в организации надо осуществить большие перемены, – рассказывал Даган. – Но предупредил его: “Тебе решать, готов ли ты заплатить за это. Журналисты набросятся на тебя, меня и “Моссад”. Это будет нелегко. Ты готов заплатить эту цену?” Он сказал, что готов. Арик знал, как надо поддерживать своих людей»[1430].
Даган часто встречался с Шароном лично, чтобы получить санкции на тайные операции. Бывший ответственный сотрудник «Моссада» так описал царившую в разведке атмосферу: «Это были дни истерики. Даган приезжал очень рано утром и до глубокой ночи, не переставая, кричал на всех, что они ничего не могут и ничего не стоят»[1431].
1428
Сразу же после того, как Шарон назначил Дагана директором «Моссада» в 2002 году, я спросил премьера, считает ли он, что этот человек, имевший репутацию импульсивного, воинственного, сразу хватающегося за оружие и презрительно относящегося к бюрократическим порядкам, способен возродить былую славу разведки. Шарон быстро ответил с хитрой усмешкой: «Я в этом совершенно не сомневаюсь. Вы знаете, в чем Даган является великим специалистом?» Я отрицательно покачал головой. И Шарон ответил на собственный вопрос в своей типичной манере, полной черного юмора: «Даган – великий специалист по отделению террориста от его головы». Интервью с Шароном, апрель 2004.
1430
Даган упомянул двух журналистов, от которых ожидал критических статей, – Амира Орена из газеты Haaretz и Ронена Бергмана. В обоих случаях Даган был прав в своем предвидении. Интервью с Даганом, 29 мая 2013.