По завершении курса успевающие стажеры сдают экзамен на оперативных сотрудников и начинают выезжать на задания в «целевые» государства.
Харари установил в «Кесарии» железную дисциплину и требовал от сотрудников беспрекословного подчинения[262]. Любой, кто не следовал установленным им правилам, сразу же находил себя вычеркнутым из организации. В офисе подразделения на одиннадцатом этаже здания по адресу Каплан-стрит, 2, Тель-Авив царили тишина и образцовый порядок. «Майк привез с собой в “Кесарию” европейскую атмосферу, – вспоминал Этан. – Это то, как здесь говорили, как себя вели, тактичность, манеры. Его кабинет был всегда идеально чист и убран, все было тип-топ. Таким же он был и в своем поведении, одежде. Всегда аккуратно причесан, гладко выбрит, и повсюду, куда бы он ни шел, за ним следовал аромат его любимого одеколона French Macassar. Это было важно, потому что он заставил все подразделение привыкнуть работать в атмосфере стран, из которых мы якобы приехали».
«Хорошая разведывательная информация и сильная “Кесария” стоят денег», – говорил Харари Амиту. Он требовал все большего бюджета, который расходовал на подготовку кадров и создание новых оперативных структур и сетей. Люди Харари основали сотни коммерческих предприятий в несметном количестве сфер и стран, которые послужат «Моссаду» еще много лет после ухода Харари. Многие такие точки не могли быть использованы немедленно, но у Харари была интуиция, благодаря которой он видел, что однажды для «Кесарии» может стать выгодным контролировать судоходную компанию в какой-то ближневосточной стране. И действительно, пришло время, когда подразделению потребовался гражданский корабль для прикрытия команды «Моссада» в водах Йемена[263]. «Моссад» нагрузил судно партией мяса, доставляя его в различные порты и между делом выполняя разведывательную миссию.
В 1967 году изменения, привнесенные Харари в деятельность подразделения, начали приносить заметные плоды, и оперативные работники «Кесарии» в «целевых» государствах стали ежедневно передавать в Израиль ценную информацию, по большей части касавшуюся главных врагов государства того времени: Сирии, Египта, Иордании и Ирака.
«Моссад», АМАН и само правительство вполне обоснованно выделили огромные ресурсы на подготовку и следующему военному столкновению с арабскими государствами, которое и произошло в июне 1967 года.
Вместе с тем израильская разведка проглядела еще один важный вызов: миллионы палестинцев, готовых драться за возврат родных земель. Волна терроризма против израильтян и других евреев скоро прокатится по Ближнему Востоку и Европе.
«Мы не были готовы к этой новой угрозе», – сказал тогда Харари[264].
7
«Вооруженная борьба – это единственный путь к освобождению Палестины»
От 600 000 до 750 000 палестинцев либо покинули, либо были выдавлены с территории, на которой образовалось государство Израиль, завоевавшее ее в войне 1948–1949 годов. Палестинцы поклялись разрушить новорожденное государство, и израильское руководство было убеждено в том, что, подвергавшийся рискам и уязвимый, Израиль будет иметь шансы уцелеть, только если оставит в пределах своих границ как можно меньше палестинцев. Это была та логика, пусть и вызывавшая вопросы с точки зрения морали, которая стояла за изгнаниями палестинцев и категорическим отказом кому-либо из них когда-либо возвращаться в Израиль.
Беженцы направлялись в сектор Газа[265] (узкая полоса земли длиной 225 километров, отделявшая юго-восточное побережье страны от подмандатной Палестины по результатам войны 1948–1949 годов, контролировавшаяся до 1967 года Египтом, а затем захваченная Израилем), а также в палаточные лагеря в соседних арабских странах, правящие режимы которых угрожали, что в конечном счете сотрут сионистов с лица Земли и вернут палестинцев на родину. При этом были созданы невыносимые условия существования для беженцев, у которых зачастую не было никаких прав и возможностей контролировать свою жизнь, доступа к высшему образованию или приличного трудоустройства. Они жили в исключительной нищете, при практическом отсутствии общественного здравоохранения и продовольственного обеспечения. Беженцы, хлынувшие в сектор Газа во время войны 1948–1949 годов, почти утроили численность проживавшего там населения. С 70 000 человек в 1945 году число жителей выросло до 250 000 в 1950 году. К 1967 году здесь проживало уже 356 000 человек, а к 2015-му это количество возросло до 1 710 000. Беженцы превратились в лиц без гражданства, выброшенных из своей страны и оказавшихся нежелательными для других государств. Однако и они, и оставшиеся на Западном берегу и в секторе Газа постоянные палестинские жители деревень и городов по-прежнему считали себя народом.
263
Эти миссии были частью более крупных операций Sauce (Соус) (
265
Накануне войны население сектора Газа было чуть больше 70 000, а перепись 1967 года показала численность населения 350 000. См.: