В период с 1968 по 1970 год, по мере того как атаки ООП на военных и гражданское население Израиля становились все более частыми, эффективными и кровавыми, Шин Бет быстро расширялась. Служба получила дополнительное финансирование, ей были выделены необходимые здания и объекты, а также кадры, среди которых было много владеющих арабским языком офицеров из АМАН, в особенности из подразделения 504, занимавшегося вербовкой источников среди арабов. Вскоре противостояние палестинскому терроризму стало основной задачей Шин Бет[311].
Наиболее сложным оперативным участком для службы был сектор Газа, одна из самых густонаселенных территорий в мире. После Шестидневной войны израильтяне ездили через сектор на Синайский полуостров, активно занимались торговлей на местных рынках и набирали палестинцев для работы в сельском хозяйстве и строительной отрасли Израиля. В 1970 году израильтяне начали организовывать еврейские поселения в секторе Газа и Северном Синае. Все чаще израильские объекты и граждане подвергались там нападениям. Пик пришелся на 1970 год, когда в секторе Газа было зафиксировано 500 террористических атак[312]. В этих инцидентах было убито 18 граждан Израиля и сотни человек ранены. К тому времени Армия обороны Израиля могла контролировать только важнейшие транспортные артерии. В остальных местах повсюду властвовала ООП.
С целью подавления террора в секторе Шин Бет составила список жителей города Газы и окрестностей, которые были замечены в участии в нападениях на израильтян. Было собрано много информации, и этот список становился все длиннее. Очень скоро стало ясно, что Шин Бет – служба по сбору информации – не могла проводить собственные операции. Для того чтобы арестовать, а тем более ликвидировать преступников, ей были необходимы кадровые военные и огневая мощь армии. Шин Бет нашла внимательного слушателя в лице генерал-майора Ариэля «Арика» Шарона, назначенного командующим Южным военным округом Израиля в 1969 году. Шарон начал вводить в сектор Газа все больше армейских частей, которые должны были помогать Шин Бет в розыске, поимке и аресте или ликвидации террористов. Разведывательная информация для таких операций поступала в основном от палестинских информаторов или добывалась у задержанных лиц в результате допросов с «пристрастием»[313].
Не все были согласны с агрессивным подходом Шарона. Бригадный генерал Ицхак Пундак, военный губернатор сектора Газа, отвечавший и за гражданские вопросы, настаивал, что главным путем сдерживания палестинского террора является повышение качества жизни населения этих территорий и предоставление ему возможности самостоятельного гражданского и муниципального управления с сохранением в жилых зонах минимального военного присутствия. «Бряцание оружием и убийства ради убийств не приведут нас ни к чему, кроме интифады (или народного восстания), – говорил Пундак. – Взгляды министра обороны Моше Даяна и Шарона на то, что должно быть сделано в секторе Газа, не совпадали. Даян настаивал на контактах и установлении хороших взаимоотношений с населением, тогда как Шарон занимался охотой на террористов и мог смотреть на них только через прицел своего автомата. Население его нисколько не интересовало»[314].
Шарон утверждал, что никакой надежды на примирение с палестинцами нет. На их террористические атаки следует отвечать силой, и на их стороне нет никого, с кем можно было бы говорить о мире. Если целью Арафата и других руководителей ООП было разрушение Израиля, о чем можно было вести с ними переговоры?
У войсковых подразделений, которыми Шарон командовал в Южном военном округе Израиля, были и другие задачи, например патрулирование протяженной границы с Египтом и проведение военных операций в ходе Трехлетней войны 1967–1970 годов вдоль Суэцкого канала. Шарон остро нуждался в особом подразделении, которое занималось бы исключительно противостоянием арабскому терроризму. Что при этом не менее важно, Шарон хотел создать компактную, закрытую группу военных, которые подчинялись бы лично ему и действовали в рамках единого образа мыслей и правил.
Когда пришло время решать, кто мог бы возглавить новое подразделение, в голове у Шарона сразу же всплыло имя Меира Дагана, которого он помнил по одному инциденту в Северном Синае в середине 1969 года[315]. Тогда ФАТХ разместила ракетные установки посередине минного поля, установила на них временные устройства запуска и нацелила на базу АОИ. Ни один израильский офицер или солдат не решился приблизиться к ракетам, чтобы обезвредить их. Но Даган, в то время молодой офицер военной разведки, бесстрашно подошел к установкам и разрядил их. Даган напомнил Шарону самого себя в молодости.
312
IDF, History Department, Security, Summer of 1969–1970, September 1970 (архив автора, получено от источника Sheeran).
314
Интервью с Ицхаком Пундаком, 6 июня 2017. Кое-что из сказанного Пундаком также вошло в его книгу «Пять операций» (Five Missions; P. 322–354 (иврит).
315
Интервью с Ариэлем Шароном, май 2003. Я интервьюировал Дагана несколько раз в 2013 и 2014 годах в его квартире в одном из новых высотных жилых домов в Тель-Авиве после того, как он ушел с поста директора «Моссада», который занимал в течение 9 лет. К моменту наших бесед он представлял собой некое подобие медицинского чуда. За год до этого у него обнаружили рак. Спасти его могла только трансплантация, однако в возрасте 67 лет он уже не подпадал под соответствующие израильские законы. С помощью «Моссада» друзья и коллеги со всего мира бросились на помощь Дагану. В конце концов, Президент Беларуси Александр Лукашенко, который знал Дагана еще по моссадовским временам, приказал своим врачам найти донорскую печень для Дагана. «Боюсь, разочарую многих, ожидающих моей смерти», – сказал мне тогда Даган. Его по-прежнему строго охраняла Шин Бет в связи с существовавшими предупреждениями о том, что кто-то – сирийские или иранские секретные службы, ХАМАС, «Хезболла», «Палестинский исламский джихад» (список можно продолжить) – могут попытаться ликвидировать Дагана, чтобы отомстить за убийства их руководящих членов. «И ничего у них не получается, – сказал мне Даган с улыбкой. – Вот что происходит, когда во врагах у тебя полмира». Ремиссия рака произошла в конце 2015 года, и болезнь победила Дагана в марте 2016-го. Он был похоронен со всеми почестями, положенными национальному герою, а на его похороны пришли тысячи человек.