Таким образом, ФАТХ и ее ответвления сдержать пока не удавалось. А главные цели «Моссада» – Арафат, Абу Джихад, Хабаш, Хаддад – оставались живыми и здоровыми источниками постоянной угрозы.
На закрытых совещаниях руководства Израиля персты указующие были направлены на спецслужбы, которым не удалось прекратить террористические атаки и предотвратить их повторение в будущем[371]. «Когда в Иерусалиме взлетал на воздух автобус, все взоры обращались ко мне, – вспоминал Харари. – Почему не взрывались четыре автобуса в Бейруте или Каире? В конце концов, то, что они проделывали с нами здесь в Израиле, мы вполне могли проделать с ними в Каире, Дамаске, Аммане и вообще везде, где захотели бы. Я мог осуществить это практически одновременно. Но я не был готов к подобным действиям, к тому, чтобы опускаться до их уровня. Мы не хотели, чтобы это был жест отчаяния. Мы хотели наносить точечные удары, о которых террористы знали бы, что они осуществлены Израилем, но которые не оставляли бы никаких отпечатков».
Чтобы добиться этого, Харари предстояло преодолеть два сложных препятствия[372]. Первое: штаб-квартиры всех террористических организаций были расположены в столицах арабских государств, которые предоставляли им укрытия в местах, до которых «Кесарии» было очень трудно добраться. Второе: личный состав «Кесарии» в то время просто не был готов к решению таких задач. Персонажи типа Джеймса Бонда изображают шпионов как мастеров на все руки – один и тот же человек может быть агентом в стане врага, киллером, кудесником по проникновению на объекты, экспертом по наружному наблюдению, блестяще добывающим и анализирующим информацию для людей, принимающих решения. Реальность же, особенно в «Моссаде», была иной. Оперативники «Кесарии» готовились к тому, чтобы выполнять долгосрочные задания под глубоким прикрытием. От них требовалось привлекать к себе как можно меньше внимания, иметь как можно меньше проблем с окружением на месте и собирать как можно больше информации, чтобы обеспечить заблаговременное оповещение израильского руководства о любых признаках надвигающейся войны. «Мои подчиненные не были спецназовцами, – говорил Харари. – Я искал таких людей, которые могли бы годами пребывать в Каире под видом археологов и даже пригласить Насера на раскопки. Или медсестру, которая могла бы уверенно работать в военном госпитале в Дамаске. Этих людей не готовили к тому, чтобы снимать часовых, мгновенно выхватывать пистолет или точно бросать нож. Для того чтобы бороться с террором, мне были нужны разные люди и виды оружия».
Выход ООП на международную арену создал для Израиля и политические проблемы. Европейские страны в те годы не боролись с террором сами, но и не разрешали Израилю делать это в пределах их границ. Европейцы рассматривали ближневосточный конфликт как далекий от них и несущественный для их интересов. Поэтому они не имели веских мотивов для каких-то определенных действий. В «Моссад» стекалось огромное количество информации относительно планируемых террористами операций против израильских и еврейских объектов в Европе, но для того чтобы противостоять этим планам, необходимо было содействие дружественных европейских спецслужб. «Мы информируем их о планах террористов раз, другой, третий, пятый, – объясняла Голда Меир на секретном заседании Комитета по иностранным делам и обороне кнессета, – но ничего не происходит»[373].
В «Моссаде» нарастало разочарование. «Я не знаю, почему мы тихо сидим здесь, а тем временем террористы каждый день строят планы по убийству евреев, – возмущался Авраам «Роми» Порат, офицер «Кесарии», в ходе одного из совещаний в штаб-квартире израильской разведки. – Мы знаем, где они находятся. Их штаб-квартиры в Германии, Франции, Италии и на Кипре известны всем. Они даже не пытаются прятаться. Давайте взрывать по одному их офису за каждый захват самолета, и “наша земля будет отдыхать от войн сорок лет”»[374], – воскликнул он, приведя цитату из библейской Книги Судей.
Решение Харари состояло в том, чтобы создать внутри «Кесарии» специальную группу, в задачу которой не будет входить сбор информации по возможным военным действиям. Прежде всего группа должна быть сконцентрирована на «осуществлении законспирированной деятельности по установке, наблюдению и ликвидации целей в виде людей, а также проведению диверсий». Группа должна иметь кодовое название «Кидон» («Штык») и действовать в основном в Западной Европе, а также в демократических странах по всему миру.
371
В одной ситуации в тот период «Моссад» принял решение о проведении прямой акции в Бейруте. Еще один представитель Народного фронта освобождения Палестины, широко известный прозаик и поэт Гасан Канафани, попал в лист целей «Моссада», когда оказался на фотографиях рядом с членами «Японской Красной армии» незадолго до их вылета на операцию в Италию. 8 июля 1972 года, через шесть месяцев после террористического акта в Лоде, Канафани и его 17-летняя племянница Ламис Наджим сели в машину «остин 110», которая взорвалась сразу же, как только Канафани повернул ключ в замке зажигания. Тот факт, что «Моссад» вместе с Канафани ликвидировал и невинную молодую девушку, чей единственный грех состоял в том, что она села не с кем надо и не в ту машину, никогда не обсуждался и не расследовался. Интервью с Харари, 23 марта 2014 и Ethan, июль 2014.
373
Заседание комиссии кнессета по внешней политике и вопросам безопасности, 9 октября 1972 (архив автора, получено от источника Paul).
374
Цитата, которую вспомнил в ноябре 2012 года оперативник «Кесарии» 1970-х годов Dark Chocolate.