Израильская разведка полностью проглядела эти подготовительные мероприятия в Ливии. 7 июля палестинский агент по кличке «Люцифер»[382] предупредил «Моссад» о том, что «Черный сентябрь» планирует атаку в Европе, а 5 августа он же уточнил, что эта организация «готовит операцию международного масштаба». Но агент не располагал деталями. А поскольку в «Моссад» стекалось много сигналов о террористических угрозах, то его информационно-аналитическое управление с неизбежностью упускало некоторые из поля зрения. Именно это случилось и с сигналами «Люцифера».
3 и 4 сентября 1972 года восемь боевиков «Черного сентября» порознь прилетели в Западную Германию. Они тайно собрались в Мюнхене, где тогда проходили Олимпийские игры, за которыми наблюдали сотни миллионов человек по всему миру. От имени не имевших гражданства палестинцев ООП обратилась в Международный Олимпийский комитет с просьбой об участии, однако просьба ее была отклонена. «Понятно, что с точки зрения этой уважаемой организации, притворяющейся стоящей над политикой, нас не существует, – позднее говорил Халаф. – Руководство “Черного сентября” решило взять дело в свои руки».
Накануне операции в одном из ресторанов поблизости от главного железнодорожного вокзала Мюнхена, Уде наконец раскрыл перед группой имевшийся план. Все восемь террористов составили единое завещание и под руководством Уде пошли забирать оружие и взрывчатку, ввезенные контрабандой из Испании и Швеции и спрятанные в ячейках камеры хранения на вокзале. Уде забрал у членов группы паспорта и послал их к воротам А25 Олимпийской деревни. Боевики легко перелезли через забор и подошли к дому по Коннолиштрассе, 31, где жила израильская делегация. В то время в Олимпийской деревне было 22 полицейских: у двоих имелись пистолеты, двадцать были не вооружены, поскольку Германия, как принимающая сторона, хотела создать максимально мирную и даже пацифистскую атмосферу на Играх. Ни один из полицейских не заметил ничего необычного.
Около 4:00 5 сентября «Черный сентябрь» атаковал помещения, в которых жили израильские спортсмены. Одному из членов команды удалось убежать. Тренер по борьбе Моше Вейнберг и тяжелоатлет Йосеф Романо попытались оказать нападавшим сопротивление, но были убиты выстрелами. Их тела оставались лежать на полу в течение последующих девяти часов на глазах у девятерых оставшихся в живых членов израильской спортивной команды, которые были взяты в заложники. На теле Романо впоследствии были обнаружены следы жестоких издевательств.
Массала (Исса) вел переговоры с земельным правительством и полицией Баварии на глазах у сотен миллионов телезрителей по всему миру. В то утро в Иерусалиме Голда Меир скорбно проинформировала кнессет: «Убийцы требуют освобождения из израильских тюрем 200 террористов в обмен на освобождение заложников».
Как и всегда в период пребывания на посту премьер-министра, Голда Меир в данном случае разделяла точку зрения военного и разведывательного истеблишмента за исключением одной своей принципиальной позиции: ни при каких условиях не может быть переговоров с террористами[383].
Немцы твердо отказались остановить Игры, ссылаясь на то, что у немецкого телевидения нет альтернативных программ. «Это невероятно, но немцы решили продолжать, – писал Джим Мюррей из Los Angeles Times. – Это все равно что проводить бал в Дахау».
В подразделении «Сайерет Маткаль» стали немедленно готовить операцию по спасению спортсменов. К удивлению израильских властей, немцы, которые были намного менее израильтян искушенными в таких делах, отказались впустить израильский спецназ в Германию. Двоим израильским представителям – шефу «Моссада» Цви Замиру и руководителю следственного департамента Шин Бет Виктору Коэну – разрешили наблюдать за переговорами с террористами, да и то только на расстоянии.