Коэн, родившийся в Сирии и хорошо говоривший по-арабски, имевший большой опыт допросов террористов, вел переговоры с боевиками «Черного сентября», которые захватили самолет авиакомпании Sabena. «В деле с угоном авиалайнера Sabena мне дали возможность нормально работать, – вспоминал впоследствии Коэн. – Из разговоров с угонщиками мне удалось многое выяснить: из диалектов – откуда они; из лексики – в каком психологическом состоянии находились; из энергичности – насколько насторожены и т. д. Когда я почувствовал, что они начинают уставать, я сказал ребятам из “Сайерет Маткаль”, что пора начинать штурм»[384].
Однако в Мюнхене предложения Коэна и Замира проконсультировать немцев о том, как обращаться с террористами, твердо отклонялись. Вместо этого им пришлось наблюдать, как выживших членов израильской команды под дулом пистолетов и автоматов вывели из общежития в два военных вертолета Bell UH-1, стоявших неподалеку. Все происходившее оставило у Замира глубокое и тяжелое впечатление: «Я никогда, до конца своих дней не забуду картину, как наших спортсменов вели к вертолетам. По обе стороны дорожки, которая проходила по какому-то подобию лужайки, стояли десятки тысяч людей из самых разных стран. Мертвая тишина. Я стоял поблизости от (министра внутренних дел Германии) Ганса-Дитриха Геншера и (Франца-Йозефа) Штраусса. Рядом со мной стоял Виктор. И мы все смотрели, как израильские спортсмены со связанными руками маршировали в ногу с окружавшими их террористами по направлению к вертолетам. Это было страшное зрелище, особенно для еврея на немецкой земле, в Мюнхене»[385].
Вертолеты доставили заложников в расположенный неподалеку военный аэропорт, из которого самолет должен был вывезти их за пределы Германии, как только будет достигнуто соглашение об освобождении палестинских заключенных. За вертолетами с террористами и заложниками последовал еще один вертолет с Замиром, Коэном и немецкими официальными лицами на борту.
Немцы разработали операцию по спасению заложников, наметив ее проведение в этом военном аэропорту. Однако предназначенные для участия в ней силы имели плохую подготовку и организацию. У них не хватало необходимых разведывательных данных о террористах, не было снайперского снаряжения, а также нужной в таких операциях поддержки. Немцы открыли неорганизованный огонь и не смогли убить или ранить достаточное количество террористов, чтобы нейтрализовать всю группу.
«Боевики стреляли по зданию, в котором мы находились, – рассказывал Замир. – Виктор и я побежали вниз по лестницам, спотыкаясь в темноте, пытаясь отыскать немецких руководителей операции. Стрельба велась отовсюду. Мы увидели, что террористы начали стрелять по пилотам вертолетов и они падали лицом вперед. Когда мы нашли командиров немецкого спецназа, я потребовал, чтобы меня отвели на крышу, откуда я мог обратиться к террористам и предупредить их, что если они продолжат стрелять, живыми им отсюда не уйти. Офицеры отказывали нам в этом требовании, мы продолжали настаивать. Наконец они согласились, но поставили условие: мы должны говорить по-арабски, а не по-немецки».
Коэн взял мегафон и начал убеждать боевиков сдаться[386]. «Но было уже поздно, и никакого эффекта это не дало, кроме того, что по нам было выпущено несколько очередей, которые чуть не убили нас обоих».
Замир спросил немцев, почему у них отсутствовала штурмовая группа. Ему ответили, что полиция ожидает прибытия бронемашин, которые по дороге в аэропорт застряли в пробке, возникшей из-за любопытствующих прохожих.
Замир увидел, что террористы бросают гранаты в вертолет, в котором находились израильские заложники; было заметно, что после взрывов он загорелся. Когда Замир подбежал к дымящейся машине, то обнаружил тела девяти тел израильтян, прикованных друг к другу наручниками. Некоторые из них уже обуглились, а некоторые еще горели.
Для Замира поведение немцев в ситуации с заложниками было весьма красноречивым: «Они не предприняли даже малейших усилий к тому, чтобы сохранить жизни людей, и не пошли даже на минимальный риск, чтобы спасти заложников или своих сотрудников». Замир вспоминал, что он видел, как один из пилотов вертолета звал на помощь[387]. «Я сказал (немецкому полицейскому): “Ради бога! В вертолете исходят кровью люди. Один пилот прополз двести метров. Вызволите его оттуда!” Этот пилот полз на четвереньках, и никто не шелохнулся, чтобы ему помочь».
Как говорил впоследствии Коэн: «Уже позднее мы узнали, что некоторые полицейские, которые должны были принимать участие в спасательной операции, прямо перед ее началом решили, что они не готовы рисковать своими жизнями ради израильтян».
387
Заседание совета национальной безопасности, 6 сентября 1972 (архив автора, получено от источника Paul).