Покинув дом Браун, Цвайтер направился в свою квартиру на Пьяцца Аннивалиано, 4. Он проехал на двух автобусах, а выйдя из второго, тут же зашел в бар, постоянно держа в руках конверт, в котором была последняя глава его перевода.
Группа наружного наблюдения «Кидона» все это время следила за Цвайтером. В «Моссаде» были уверены, что он не простой переводчик, что это только прикрытие, а на самом деле молодой человек был руководителем ячейки «Черного сентября» в Риме. В Италии контрразведка была особенно слабой, и Рим в то время превратился в европейский центр палестинской террористической активности. В «Моссаде» подозревали, что Цвайтер отвечал за нелегальное перемещение террористов и контрабанду оружия через границы, а также за выбор целей.
В «Моссаде» также полагали, что Цвайтер в сентябре того года организовал попытку минирования самолета авиакомпании El Al, который должен был вылететь из Рима[395]. У итальянских властей против Цвайтера имелись собственные подозрения: в августе полиция задерживала его на короткое время в связи с атаками «Черного сентября» на компании, торгующие с Израилем.
Цвайтер вышел из кафе и направился домой. Группа наружного наблюдения передала коллегам сообщение о его приближении. Цвайтер вошел в тускло освещенный подъезд многоквартирного дома и нажал кнопку вызова лифта. Он не видел двух убийц, прятавшихся под лестницей, пока не стало слишком поздно. Они достали пистолеты Beretta с глушителями и выстрелили в Цвайтера одиннадцать раз. Мужчину отбросило на стоящие позади горшки с цветами, и он упал, сжимая в руках рукопись перевода «Тысячи и одной ночи». Он умер на полу.
В течение нескольких часов все семнадцать оперативников «Кидона» покинули Италию и направились в Израиль. Ни одного из них не поймали[396]. Операция прошла точно по плану.
Цвайтер был только первым из длинного списка боевиков и членов ООП, которым предстояло умереть.
Изменение в отношении Голды Меир к так называемым дружественным европейским странам было быстрым и жестким. Меир, которая родилась в Киеве, а выросла в Милуоки, смотрела на мир прямо и временами даже сурово: для нее события и явления были либо черными, либо белыми, либо хорошими, либо плохими. По мнению Меир, между акциями палестинских террористов и кровавыми злодеяниями Второй мировой войны имелась прямая связь: «Те, кто наносит вред сначала евреям, обязательно позже нанесут его и другим людям; так было с Гитлером и так происходит с арабскими террористами», – говорила она издателю The New York Times Артуру Сульцбергеру-младшему[397].
Одно время она беспечно заявляла, что ничего не понимает в военных и разведывательных делах, полагаясь в этом на министра обороны Моше Даяна, министра кабинета Исраэля Галили и шефа «Моссада» Цви Замира. Но после мюнхенской трагедии она ясно поняла, что Израиль не может зависеть от других стран в защите своих граждан. С этих пор Израиль не будет больше оглядываться на чей-то суверенитет, а будет убивать преступников там и тогда, когда придет к заключению о необходимости таких акций.
Такая перемена в политической линии оказала существенное влияние на оперативную деятельность «Кесарии»[398]. До Мюнхена Меир ограничивала ликвидации только «целевыми» странами, которые были официально враждебны по отношению к Израилю, например Сирия или Ливан. Однако для оперативников «Кесарии» убивать людей в этих странах было очень сложно из-за опасной окружающей обстановки. Использование пистолета или ножа – то есть средств, которые требовали плотного контакта с целью, – неизменно быстро привлекало внимание местных властей. И даже если исполнители «чисто» исчезали с места операции, вероятен был ввод ужесточения пограничного контроля в связи с резонансным убийством еще до того, как оперативники могли покинуть страну. Израильский киллер, схваченный в «целевой» стране, скорее всего, подвергся бы казни после жестоких пыток. Ликвидации, осуществлявшиеся дистанционно, возможно, были безопаснее, но в то же время они были и менее эффективными, зависящими от многих переменных факторов, а также способными убить или изуродовать невинных людей.
395
Хотя попытка подрыва самолета не удалась (бомба в виде магнитофона взорвалась в воздухе, но пилот сумел посадить самолет) и два палестинских террориста, которые убедили двух европейских туристов взять ее с собой на борт, были пойманы и осуждены, премьер-министр Голда Меир была уверена, что итальянцы поддадутся давлению и отпустят их. «Итальянцы сидят и дрожат», – сказала она. Ее слова вскоре сбылись, после того как итальянское правительство отпустило террористов под давлением ООП. Протокол заседания кабинета министров, 5 ноября 1972 (архив автора, получено от источника Paul).
396
С момента своего создания «Моссад» вызывает огромный интерес по всему миру и неутолимую жажду на истории о его подвигах. Фильмы, книги и телевизионные сериалы, которые якобы рассказывают об организации языком инсайдера, регулярно получают высшие рейтинги в списках мировой популярности. Одна история привлекает особенно пристальное внимание публики – о приказе Голды Меир об установлении и уничтожении всех палестинских боевиков в Европе в начале 1970-х годов. Судя по всему, одним из лучших изображений этой истории является фильм Стивена Спилберга «Мюнхен» с Эриком Бана и Дэниелем Крейгом в главных ролях, который получил пять номинаций на премию «Оскар». Связь между фильмом и реальностью весьма условная (это характерно и для других художественных рассказов об операциях, в которых не хватает соответствий и точности, за исключением великолепного отчета о событии – «Нанося ответный удар» (Striking Back) Аарона Клейна). Фильм основан на книге, написанной Джорджем Джонасом, который, в свою очередь, опирался на историю, рассказанную Ювалем Авивом, предполагаемым главным террористом в группе. Данные о Ювале как бывшем сотруднике «Моссада» вызывают очень скептическое отношение. Даже кодовое название операции, которое приводят в различных источниках – «Гнев Божий», – неправильно, если полагаться на свидетельства всех людей, имевших к ней отношение и рассказывавших о ней в этой книге и книге Клейна. Интервью с Ювалем Авивом, декабрь 1995, 6 ноября 2005. Письмо Юваля автору от 7 ноября 2005, о его связях со Спилбергом и киностудией. Большая часть материалов Юваля раскрывается в статье Ронена Бергмана в Yedioth Ahronoth от 2 декабря 2005. Спилберг утверждал, что фильм основан на лучших материалах, которые можно было получить публично. См.:
398
Интервью с Харари, 10 марта 2014, Клейном, 6 октября 2014, Кurtz, октябрь 2005, и Black, ноябрь 2015.