Оперативная деятельность в так называемых базовых странах – тех, с которыми у Израиля были дружественные отношения, то есть практически во всех странах Западной Европы, – была гораздо более удобной. В худшем случае пойманный киллер мог получить тюремный срок за убийство. Кроме того, подразделение «Моссада» под названием «Тевель» (Вселенная), отвечавшее за связи с иностранными разведками, тесно сотрудничало со многими европейскими спецслужбами. На жаргоне «Моссада» такие отношения назывались «мягкими подушками», потому что обеспечивали помощь различных местных контактов, способных сгладить возможные осложнения – иногда в обмен на встречную услугу. В сухом остатке оказывалось, что в Европе убить человека и скрыться после этого было гораздо легче[399].
А убить предстояло многих. Первый «расстрельный» список состоял из 11 имен – террористов, имевших отношение к кровавому злодеянию в Мюнхене. Скоро выяснилось, что все они скрываются либо в арабских странах, либо в Восточной Европе, поэтому добраться до них тяжело. Однако со временем стало накапливаться много информации о других целях, которые были менее важными, но жили в Европе. После Мюнхена любой человек, которого «Моссад» подозревал в связях с «Черным сентябрем» – фактически любой, подозреваемый в принадлежности к ООП вообще, – становился законной целью[400]. Это существенно удлинило список.
«Мы хотели создать шумный эффект, – рассказывал один из оперативников “Кесарии”. – Настоящее убийство, в упор, которое вызовет страх и трепет. Акция, которая, даже притом что Израиль будет отрицать какое бы то ни было отношение к ней, не оставляла бы сомнения в том, что на спусковой крючок нажимал именно израильский палец»[401].
И этот палец будет принадлежать подразделению «Кидон». В середине сентября Цви Замир появился в тренировочном центре «Кидона». «Израиль не будет сидеть сложа руки, – сказал он оперативникам. – Мы доберемся до людей, которые совершили это злодеяние. Вы будете «длинной рукой» нашей организации».
«Эти слова, – признался оперативник под псевдонимом Курц, – пробудили в нас чувство гордости»[402]. В течение года будут мертвы 14 палестинских боевиков.
Руководителем группы ликвидаторов и командиром в ходе ряда операций был Неемия Меири[403], родившийся в еврейской семье в городе Демблин на юге Польши и переживший холокост. Ему было 12 лет, когда гестапо собрало в его поселке евреев и отвело их в соседний лес[404]. Евреям приказали вырыть яму и встать на ее краю. Затем по ним открыли огонь из пулеметов. Неемия, который в то время был живым и сильным мальчиком, спрыгнул в яму на долю секунды раньше, чем раздалась команда «огонь». Немцы не заметили этого, и Неемия тихо лежал среди трупов родных и соседей до тех пор, пока не прекратилась экзекуция. Когда немцы ушли, он вылез из общей могилы, весь пропитанный кровью.
Позже, когда Меири все же поймали, его послали на работы на немецком аэродроме, где он однажды спас жизнь высокопоставленного аса люфтваффе, который разбился на своем «Мессершмите» при посадке. Меири забрался на горящий самолет и вытащил из него пилота, находящегося без сознания. Благодаря этому несколько лет он был как бы под защитой. После войны эмигрировал в Палестину на знаменитом корабле Exodus, который перевозил нелегальных иммигрантов. Неемия сражался в войне 1948 года за независимость, попал в плен и еще раз чудом спасся, когда иорданский солдат отпустил его по неведомой причине.
Впоследствии Неемия оказался в Шин Бет и служил в охране Бен-Гуриона. Его товарищи и начальники заметили, что он был хладнокровным и лишенным моральных переживаний по поводу убийства любого человека, который наносил вред евреям.
«Неемия просыпался по утрам с ножом, зажатым в зубах», – вспоминал один из его сослуживцев[405].
Меири входил в состав отряда «Птицы», совместного оперативного подразделения, сформированного «Моссадом» и Шин Бет. Он принимал участие в похищении Александра Исраэли, служившего в военно-морской разведке и пытавшегося продать израильские секреты, а также в компании по ликвидации и запугиванию нацистских ученых, создававших ракеты для Насера. Позже он был переведен в «Кесарию» и приписан к отряду, который составил ядро «Кидона». Эйтан Хабер, один из самых известных израильских журналистов, некоторое время работавший шефом аппарата у Ицхака Рабина, рассказывал, что однажды он укорил Замира за включение Меири в состав «Кидона». Это было аморально, сказал Хабер, «эксплуатировать ужасы холокоста для того, чтобы создавать живую машину для убийства»[406].
400
Шеф «Моссада» Замир позднее утверждал, что мотивом для «целевых» убийств была не жажда мести, а необходимость предотвратить будущие террористические атаки. Однако это трудно привести в соответствие с тем, что говорили подчиненные Замира. Многие из них открыто заявляли, что когда выходили на операции, на уме у них была только месть. Один из них сухо заметил: «Я говорю совершенно откровенно: любой человек, который убивает еврея, становится законной целью». Руководители «Моссада», сменившие Замира, Наум Адмони и Меир Даган, говорили, что месть была одним из мотивов политических убийств в 1970-х годах. Интервью с Black, июнь 2015, Наумом Адмони, 29 мая 2011 и Даганом, 29 мая 2013. Интервью с Цви Замиром содержится в статье Иосси Мелмана: Golda Gave No Order // Haaretz, 17 February, 2006.
403
Существуют противоречивые сведения о том, был ли Меири когда-либо официально назначен руководителем «Кидона», как он сам и некоторые источники в «Моссаде» утверждают, или был просто определен полевым командиром в некоторых операциях, как об этом говорит Харари. Разночтения и разногласия между двумя этими сотрудниками «Моссада» со временем все больше выступали на поверхность. Интервью с Shaul, июнь 2017, Неемией Меири, 12 июня 2012 и Харари, 10 марта 2014.
404
Интервью с Неемией Меири, 12 июня 2012 и Хабером, 21 июня 2009. Запись бесед с Неемией Меири и журналистом Эйтаном Хабером (имеются в архиве автора, переданы Моше Меири).