Однако пребывание в отряде «Кидон» не создало для Меири никаких проблем, и никакого раскаяния за то, что он совершил в составе этого подразделения, Неемия не испытывал. В течение многих лет люди, знавшие о его тайной жизни, спрашивали Меири, не преследуют ли его тени людей, которых он убил, или не мучают ли его по ночам кошмары. «По ночам мне снится моя семья[407], – обычно отвечал Меири. – Мне снится долина смерти там, неподалеку от Демблина в Польше; мне снятся Muselmänner (изможденные больные заключенные) в лагерях смерти. Это то, что меня беспокоит. У меня не возникало проблем ни с кем из тех, кого я убил. Каждый из них заслужил пулю в грудь и две – в голову».
Меири был одним из тех, кто застрелил Цвайтера в Риме[408]. Через две недели была выслежена еще одна цель: Махмуд Хамшари, предположительно второй человек в «Черном сентябре».
В «Моссаде» его обвиняли в заговоре по использованию международной авиапочты для внедрения бомб, приводимых в действие барометрическими взрывателями, на самолеты, летающие из Европы в Израиль[409]. Одна из таких бомб взорвалась вскоре после вылета в Вену рейса из Франкфурта, однако в том случае пилоты смогли осуществить экстренную посадку. Командир корабля авиакомпании Swissair, следовавшего рейсом 330 из Цюриха в Гонконг с промежуточной посадкой в Тель-Авиве, тоже попытался экстренно сесть после того, как в грузовом отсеке взорвалась бомба, но самолет упал в лесу. Все 47 пассажиров и членов экипажа погибли. В «Моссаде» считали также, что Хамшари имел отношение к неудавшейся попытке покушения на Бен-Гуриона во время его визита в Данию в 1969 году и что квартира террориста в Париже служила арсеналом «Черного сентября».
Оперативники «Кидона», следившие за Хамшари в Париже, установили, что значительную часть дня он проводит дома с женой и грудной дочерью, а в остальное время встречается с различными людьми, по большей части в оживленных местах города.
То, что Хамшари часто находился в окружении невинных людей, представляло большую проблему, к которой Голда Меир была весьма чувствительна. Она пригласила Харари к себе домой и предложила ему чашку кофе[410]. «Майк, – сказала она, – надо сделать так, чтобы ни один волос не упал с головы французов. Ни один волос. Ты понимаешь меня?»
Несмотря на возникшее у Меир желание ликвидировать людей в Европе, она прекрасно сознавала, что при этом должны быть соблюдены некоторые условия. К тому же она по-прежнему испытывала дискомфорт от бремени единоличной ответственности за вынесение людям смертных приговоров. Всегда, когда Замир просил ее подписать «красную бумагу», как назывался приказ о ликвидации из-за цвета бумаги, на котором он печатался, она созывала группу избранных членов своего кабинета для его обсуждения, в том числе министра по делам религий Зераха Вархафтига[411], который благословлял каждую операцию специальной клерикальной печатью согласия.
Таким образом, получалось, что убить Хамшари можно было только тогда, когда он находился у себя дома один. Меири и Роми подготовили оперативный план, по которому требовалось привлечение еще одного подразделения – вразрез с обычной практикой «Кесарии», которая, как правило, действовала как независимое подразделение внутри «Моссада».
3 декабря команда из «Кешета» («Радуга» на иврите, новое название «Колосса», подразделения, отвечавшего за тайные проникновения) проникла в квартиру Хамшари[412] и сделала десятки фотографий, в основном его рабочего места. Эти фотографии были отправлены в Израиль и изучены Яаковом Рехави из оперативно-технического подразделения «Моссада». Он обратил внимание, что телефон Хамшари стоял на мраморной подставке. Рехави и его подчиненные сделали такую же подставку и начинили ее взрывчаткой.
7 декабря человек, который представился Карлом, итальянским журналистом, но был на самом деле оперативником «Кидона», позвонил Хамшари и договорился с ним об интервью на следующий день в близлежащем кафе. В то время, когда Хамшари был на этом интервью, бригада «Радуги» еще раз проникла в его квартиру и поменяла мраморную подставку под телефоном. Вскоре после того, как Хамшари вернулся домой, зазвонил его телефон. «Это месье Хамшари?» – спросил голос в трубке. После того как прозвучал положительный ответ, на удаленном контрольном пункте была нажата кнопка, и мраморная подставка взорвалась. Хамшари был «почти разрезан пополам»[413] мраморными осколками, как рассказывал Курц, принимавший участие в операции. Через несколько недель Хамшари умер в парижском госпитале.
408
После того как Харари ушел в отставку с поста руководителя «Кесарии» в 1980 году, подразделение преподнесло ему специальный памятный подарок – пистолет Beretta, из которого Меири застрелил Цвайтера, помещенный на специальную доску с посвящением от оперативников. Харари держал его на видном месте на полке в комнате.
411
Окончательная санкция на ликвидацию Хамшари была дана, когда 29 ноября «Черный сентябрь» захватил самолет авиакомпании Lufthansa, летевший рейсом из Бейрута во Франкфурт. Немцы немедленно освободили трех террористов, принимавших участие в террористической акции во время Мюнхенской олимпиады и до тех пор находившихся в тюрьме. Их отправили самолетом в Ливию, где местные власти встретили их по-королевски. Обстоятельства захвата воздушного судна породили подозрения относительно того, что операция была скоординирована с немцами для создания предлога к освобождению убийц олимпийцев. В Израиле последовала гневная реакция, особенно подогретая заявлением официального представителя германского правительства о том, что «это не Германия породила ближневосточный конфликт». Министр Вархафтиг заявил: «Это убийство шести миллионов евреев породило ближневосточный конфликт». После того заседания кабинета Вархафтиг обратился к Голде Меир и попросил ее утвердить дополнительные цели для политических убийств. Интервью с Toblerone, январь 2014. См.: Germany’s Secret Contacts with Palestinian Terrorists // Der Spiegel, 28 August 2012.
412
В то время миниатюрные средства связи еще не были широко доступны. Для того чтобы предупредить оперативников об опасности извне, командир подразделения Цви Малчин использовал небольшую коробочку, которая висела у сотрудников на ремне и издавала вибрацию, когда на нее посылался радиосигнал на определенной волне. На самом деле это был первый своеобразный пейджер.
413
Интервью с Kurtz, октябрь 2005. Спустя день после убийства Хамшари какой-то аноним позвонил по телефону Анки Спитцер, вдове Андре Спитцера, тренера по фехтованию израильской команды в Мюнхене. «Слушайте новости в десять часов, – сказал звонивший. – Это за Андре». Интервью с Анки Спитцер, 22 февраля 2012. См.: