Сотрудники «Моссада» и АМАН, координировавшие «целевые» убийства, уделяли много времени размышлениям над этическими аспектами каждого из них. Было важно, чтобы они воспринимались как морально оправданные хотя бы самими исполнителями. Даже спустя сорок лет Харари и его оперативники говорили о глубоком убеждении в правомерности целей и средств своих действий. «В “Кесарии” не было прирожденных убийц[414]. Это были нормальные люди, как мы с вами, – говорил мне Харари. – Если бы они не оказались в “Кесарии”, вы не нашли бы их работающими наемными убийцами в криминальном мире. Мои воины в “Кесарии” выполняли миссию ради государства. Они знали, что кто-то должен умереть, потому что он убивал евреев, так что они делали это по убеждению. Ни у одного из них не возникало сомнений в том, следует это осуществлять или нет; у них не было даже малейших колебаний».
Шеф «Моссада» также понимал, насколько важна для разведки поддержка Голды Меир[415]. Он знал, как работает ее мозг, поэтому всегда на встречи с ней брал с собой одного-двух оперативников из «Кидона». Один из них обязательно говорил о том, как важно для них, что их командующий, Голда Меир, была «человеком с высокими моральными ценностями, с правильными суждениями». Благодаря этому, продолжал оперативник, «исполнители не испытывают дискомфорта в своих действиях, даже если временами у кого-то и возникают вопросы».
Голда Меир светилась счастьем. «Я сидела лицом к лицу с ними, – говорила она после очередной встречи с воинами “Кесарии”, – полная восхищения их мужеством, самообладанием, исполнительностью и знаниями. Они находятся прямо в пасти у врага… Я не могла найти слова, чтобы выразить, как мы должны благодарить судьбу за то, что у нас есть такие люди»[416].
Несмотря на взаимное восхищение и общую убежденность в моральности осуществляемых акций, существовал ряд вопросов относительно мотивов «целевых» убийств после Мюнхена, а также касательно того, всегда ли выбирались адекватные цели.
«Что касается некоторых арабов, которых мы убили в тот период, мы не знали, почему их ликвидируем, и они тоже не знали, почему были убиты, – рассказывал один из офицеров “Кесарии”. – Цвайтер не имел никакого отношения к убийству спортсменов, за исключением, пожалуй, того, что их самолет пролетел над Римом по пути в Мюнхен»[417].
Один из руководителей «Моссада», который изучал досье на Цвайтера, через много лет признался, что «это была ужасная ошибка»[418]. Палестинцы долго настаивали на том, что Цвайтер был интеллектуалом-миротворцем, который ненавидел насилие[419]. (Правда, такие же заявления они делали в отношении практически всех, кто пал жертвами «Кидона» в тот период.)
Однако для некоторых это ничего не значило[420]. «Давайте вспомним о том, что он (Цвайтер) был представителем ООП в Риме, и насчет этого разногласий нет, – говорил офицер военной разведки АМАН, который был связан с определением целей для акций “Моссада”. – Мы воспринимали организацию как единое целое и никогда не соглашались с разделением людей на тех, кто имеет отношение к политике, и тех, кто занимается террором. ФАТХ была террористической организацией, которая убивала евреев. Любой, кто состоял членом такой организации, должен был понимать, что является законной целью».
Действительно, в ретроспективе трудно определить, было ли убийство Цвайтера ошибкой, или являлось частью того подхода, который имел и сегодня еще имеет в израильских спецслужбах сторонников: каждый член террористической организации, даже если по своим функциям прямо не связан с терроризмом, является законной целью.
В таком подходе заключена проблема: он разрешает «Моссаду» убивать людей, которых может убить, а не обязательно тех, которых должен[421]. Хотя кампанию «целевых» ликвидаций в «Моссаде» расценивали как успешную, к началу 1973 года стало ясно, что она не разрушила высшие эшелоны руководства ООП[422]. Эти цели были под защитой в Бейруте. Вот куда должен был Израиль направлять свои удары. Но это была бы гораздо более трудновыполнимая миссия.
415
Из воспоминаний директора «Моссада» Цви Замира, которыми он поделился с историческим отделом разведки. Цит. по:
416
Комиссия кнессета по внешней политике и вопросам безопасности, протокол заседания от 3 ноября 1972 (получено автором от источника Paul).
419
Дополнительная поддержка заявлений палестинцев неожиданно появилась в интервью Аарона Ярива, советника Голды Меир по антитеррору, которое он дал ВВС. Ярив тогда впервые признал, что «Моссад» стоял за политическими убийствами, и вступил в противоречие с более ранними утверждениями «Моссада» относительно Цвайтера, сказав: «Он имел определенное отношение к терроризму. Не в оперативном смысле». Такие же подозрения были высказаны Клейном в его книге: Striking Back. P. 119.
421
Было ясно, что в первые месяцы осуществления Израилем политических убийств в Европе палестинцы не испугались и продолжили наращивание террористических акций в Европе и повсюду в мире. Они атаковали представительства El Al, рассылали заминированные почтовые отправления, устраивали засады на израильских представителей. На пике этой деятельности они захватили израильское посольство в Бангкоке и его персонал. См.:
422
ФАТХ продолжал свою борьбу с «Моссадом» и в январе 1973 года смог перевербовать двух палестинских агентов, которые работали на «Перекресток». Один из них во время встречи со своим куратором Цадоком Офиром достал пистолет и выстрелил в израильтянина, ранив его. Другой застрелил своего оперативного руководителя, офицера «Моссада» Баруха Коэна, на встрече в Мадриде. В Израиле эти инциденты были восприняты только как подтверждение того, что кампанию «целевых» убийств следует интенсифицировать. Интервью с Гидеоном Эзрой, 4 февраля 1999, Суттоном, 9 мая 2012 и Алфером, 18 мая 2015. См.: