Добыть, расплавить, перевезти. Этим мы занимались пятьдесят последних лет. Но есть другой путь. К черту Землю! Она вечно голодна, сожрет все и будет наши кости высасывать. Земля – ребенок. Она нам не нужна. Перед нами система, где полным-полно всякой всячины, которая могла бы пригодиться. Ее хватит, чтобы мы построили любой мир, какой захотим. Не только Луну. Видели бы вы, с какими идеями выступает наша молодежь. Искусственные миры. Обиталища, как… ожерелья в небе. Десятки, сотни обиталищ. Тысячи! Места хватит на миллиарды человек. Триллионы. Там достаточно металла и углерода, чтобы сделать каждую мечту реальностью. Надо только пойти и взять.
Знаете, почему я отменяю заказ? Не хочу, чтобы вы строили для меня плавильни, – я хочу, чтобы вы строили горняцкие машины для работы на астероидах. Корабли. Магнитные катапульты. Тысячи зеркал. У нас есть опыт работы с сырьем. У вас – отправки всякой всячины в космос. Добыть, расплавить, перевезти – это мы умеем. И работаем вместе. Нам нужно работать вместе, всем нам, Драконам. Или наши кости будут валяться в пыли. Лукас Корта не сможет контролировать землян. Мой отец верил в независимую Луну всем сердцем. Но этого уже недостаточно. Нам нужно подняться выше, достичь большего и распространиться так широко, что Земля никогда не сможет догнать. Наши жизни зависят от того, насколько мы нужны Земле. Как только она перестанет в нас нуждаться…
Дункан Маккензи бьет кулаком в окно. Кровь размазывается по стеклу. Эсперанса передает рубакам сигнал медицинской тревоги, но Дункан приказывает им уйти.
– Старик верил в Луну. Я верю в тысячу Лун. Тысячу обществ.
Он чувствует легкое замедление. Плавильня тормозит.
– Чего вы хотите, Дункан? – спрашивает Павел Воронцов.
– Дайте мне поговорить с вашим советом директоров. Я расскажу им то, что рассказал вам.
Плавильня резко останавливается, отбрасывая колоссальную тень далеко на серые равнины Океана Бурь. Конечный пункт Дункана Маккензи находится в нескольких часах езды при скорости, на которой плавильня должна следовать за солнцем.
– Остаток пути до «Горнила» я проеду на автомотрисе, – говорит Дункан. – Можете поехать со мной или возвращайтесь на этой штуке в Святую Ольгу.
Мужчины смотрят друг на друга в маленькой тесной кабине. Глаза в глаза, чувствуя дыхание друг друга.
– Я поеду с вами, – говорит Павел Воронцов.
В коридоре, спускаясь к доку, где стоит автомотриса, он подходит к Дункану так близко, как позволяют окружающие условия.
– Дункан. Я поговорил с семьей. Они хотят встретиться.
Пов-скаф сидит на Ирине так, словно нарисован краской на коже. Мастерски нанесенные блики вторят изгибам ее тела и контурам мышц, а взгляд Алексии следует за бликами. Эта девушка не может перестать пленять, как не может перестать дышать. Очарование – ее пульс. Она надевает шлем и превращается из Ирины Эфуа Воронцовой-Асамоа в объект. Алексия признает: она чертовски сексуальна.
Но жесткий скафандр сексуальнее. В другом, более глубоком и тайном смысле. Он стоял в преддверии шлюза, распахнутый – словно объятие, словно вскрытый труп. Алексия осторожно забралась в него, хихикнула, когда тактильная матрица измерила ее и, приблизившись, коснулась тела в тысяче точек, интимная и отзывчивая, словно мышцы любовника. Скафандр сомкнулся вокруг нее. Алексия поборола приступ паники, когда шлем закрепился и произошла герметизация среды, а потом Манинью соединился с ИИ скафандра и панцирь исчез. Она подняла руки. Ладони были голыми, как и предплечья, ступни, голени и прочее, что она могла увидеть: нагое.
«У меня широкий выбор оболочек для скафандра», – сказал Манинью. После первых пятидесяти Алексии это дело наскучило, и она остановилась на облегающем квазинеопрене. В нем она выглядела одной из богатых серфингисток, которые прибегали на пляж в Барре со своими досками и телохранителями.
И вот теперь она осмеливается сделать шаркающий шаг. Скафандр движется, как ее собственное тело. Он защищает, но не лишает гибкости. Оберегает, ограждает от всего. Ирина проверяет, как у нее дела. Что она видит? Серфингистку-гатинью [25] или Железного Человека? Интерфейс скафандра помещает лицо Ирины на внутренний дисплей. Ирина выглядит голой в вакууме. Эти трюки, симуляции и непринужденные выходки могут заставить человека, одетого для выхода на поверхность, совершить ошибку. А Луна, как все ей твердят, хочет тебя убить и знает тысячу способов сделать это.
25