Она подняла голову и посмотрела на него. Глаза ее светились.
Взгляды молодых людей встретились. И сразу же исчезло чувство подавленности, он вдруг понял, что может быть доволен собой. Постепенно его душа наполнилась счастьем от принятого решения. А с ним пришло и простое понимание того, что на него повлияло не только желание оказать помощь китайской бедноте. В той или иной степени, но виновницей оказалась У Линь. И он знал, что ему хорошо на душе именно потому, что им предстоит теперь вместе трудиться над одной и той же задачей.
III
Весь Лондон облетела сенсационная весть. Корабль, только что доставивший из Индии партию чая, был остановлен таможенной службой ее величества. Выяснилось, что, помимо чая, в трюмах корабля находилась большая партия опиума.
Это был первый случай, когда промышляющий наркотиками корабль был захвачен британскими властями, и потому дело получило широкую огласку в прессе. Казалось, вся Англия следила за развитием событий.
Чарльз Бойнтон, отец которого до сих пор не вернулся с острова Джерси в Ла-Манше, где понемногу поправлял свое здоровье, по-прежнему был перегружен делами. И, однако, он посчитал своим долгом выступить на суде свидетелей.
— Я, правда, чувствую себя не совсем в своей тарелке, эдаким экспертом-фармакологом, — говорил он Руфи однажды за поздним ужином, в очередной раз прийдя с работы ночью. — У меня нет лишнего времени, но и Джонни, и я отдали столько сил тому, чтобы остановить опиумную торговлю, что, если я не дам показания следствию и не расскажу о том, что знаю, — я буду чувствовать себя беспринципным человеком.
Он обратился к королевскому обвинителю с просьбой выступить в качестве добровольного свидетеля-эксперта, на что тот дал охотное согласие. Заявление, которое сделал Чарльз, звучало резко и категорично.
— Опиум, — заявил он, — исключительно опасный наркотик, который воздействует на человеческий мозг. К нему легко привыкают, и в конце концов он убивает тех, кто привязался к нему. Он разрушает аппетит, естественные склонности человека, его волю. Человек чахнет и угасает.
Адвокат защиты предпринял отчаянную попытку повернуть дело в пользу владельцев корабля:
— Мистер Бойнтон, вы, очевидно, выводите свои заключения из личных наблюдений за китайцами, которые быстро впадали в зависимость от опиума.
— Частично да. Я видел очень много китайцев, которые употребляют этот наркотик, и дальнейшую их судьбу я только что описал.
— Я обращаю внимание уважаемого суда на тот факт, что все эти люди были китайцами, — заявил представитель обвиняемых. — Суд отметит для себя, что среди них не было ни одного белого человека, и уже тем более ни одного англичанина.
Чарльз быстро парировал его выпад:
— При всем уважении к присяжному поверенному, не могу не заметить, что он старается нас убедить, будто действие опиума не распространяется на белого человека, и в особенности на англичанина. Но это утверждение — сущий вздор.
В зале суда пронесся ропот, и судья в парике постучал молоточком, чтобы навести порядок.
— Опиум не различает людей по расе и национальности. Я заверяю вас, что он превратит самого жизнеспособного и интеллигентного англичанина в калеку с нечленораздельной речью, и произойдет это так же легко и быстро, как и с каким-нибудь китайским кули[26]. Конфискованный опиум — это опасный наркотик, и английское правительство очень правильно поступило, что задержало корабль. Вы же не захотите, чтобы ваш ребенок или жена стали играть с огнем. А стало быть, ни один разумный человек не позволит им употреблять в любой форме опиум.
Выступление Чарльза настолько потрясло присяжных, что опиум был приравнен к смертельным ядам, а капитану и владельцам груза был вынесен самый суровый приговор из тех, что закон предусматривал за это преступление.
Руфь с полным на то основанием гордилась своим мужем, сумевшим выполнить свой долг, несмотря на то что свидетельские показания отняли у него массу времени и в последующие две недели ему пришлось работать больше чем обычно.
Однако вскоре он был вознагражден. Он получил письмо, тисненное на пергаменте, в котором он и его жена приглашались в воскресный полдень на чай в Уиндзорский замок королевой Викторией и принцем-консортом. Это приглашение было монаршим повелением, и в назначенный срок Чарльз и Руфь явились с неофициальным визитом в жилые апартаменты Виктории и принца Альберта.
Королева Виктория утратила свои точеные формы младых лет и превратилась в полную матрону с несколько расплывшимися чертами. Ее муж был по-прежнему худощав и сохранил безукоризненную осанку. Чарльзу было достаточно бросить один взгляд на монаршую чету — с которой он вел знакомство уже не первый год, — чтобы убедиться, что королева и принц все так же страстно влюблены друг в друга.