Его младшая сестра, ревнуя к нему и вконец расстроенная невниманием взрослых, вскоре надулась и отошла в сторонку.
Элизабет первой угадала настроение девочки и, не испытывая сомнений относительно его причин, предложила остальным детям начинать игру без нее, а сама присела на небольшой уступ скалы на пляже как раз рядом с тем местом, где находилась Джуди.
— Не против, если мы немного поболтаем? — спросила она.
Джуди с безразличием пожала плечами.
— Наверное, ты тоже хочешь сообщить мне, какой у меня замечательный братец.
— Не угадала. Видишь, у костра сидит мой собственный братец и объедается кукурузой? Не так давно, когда он вернулся из плаванья, вся семья обращалась с ним как с настоящим героем.
— Правда? — невольно заинтересовалась Джуди.
— Ну конечно, — беззаботно ответила Элизабет. — Видишь ли, это старинная семейная традиция. Мужчина учится навигации, узнает, как управлять кораблем, после чего считается, что равных ему нет во всем белом свете. Я интереса ради провела клипер через всю Атлантику, и случилось это несколько дней назад, однако, как ты видишь, никто не спешит ко мне с медалями и наградами. Ничего другого я от них и не ждала. Все почести в этой семье достаются одним мужчинам.
Джуди пристально посмотрела на нее и издала глубокий вздох.
— Вот это да! А я думала, что только мне в голову приходят такие мысли…
— Нет, миленькая, — со смехом сказала Элизабет, — я уверена, ты вскоре узнаешь, что точно так же думают и Джессика и Бойнтон, и Сара Рейкхелл, хотя они, конечно, никогда в этом не признаются. То же самое думают про себя и твоя мать, и Руфь, и я. Быть мужчиной в этом семействе — какая-то особая, выдающаяся судьба, которой должно воздавать хвалу и почести. А быть женщиной — совсем другое дело, для этого необходимо, между прочим, в два раза больше выдержки и мужества. Ну и дело еще в том, что мы отдаем себе отчет в таком положении дел.
Лицо Джудит просияло.
— Ты мне нравишься, Элизабет. Честное слово, нравишься.
— Это здорово, — сказала Элизабет, — потому что и ты мне очень нравишься. А кроме того, женщины ведь должны держаться вместе, сама знаешь.
Девочка порывисто обняла ее и поцеловала. Ни Элизабет, ни маленькая Джуди не догадывались, что их разговор случайно подслушали Хомер и Джудит Эллисон, которые смеялись от души, но очень тихо.
Когда немного позже Джудит рассказывала брату эту историю, она прокомментировала ее следующим образом:
— На меня очень сильное впечатление произвело то, как держалась Элизабет. Джуди — тонко чувствующая девочка и совсем не глупа, так что надуть ее просто невозможно. Элизабет же сказала именно то, что надо было сказать, и именно так, как это было необходимо. Это было настоящее откровение.
Джонатан тоже был потрясен. Ему было приятно сознавать, что его мнение об Элизабет неожиданно подтвердила сестра, к оценкам которой он испытывал неизменное уважение.
Тем временем обед подошел к концу, и детям поручили собирать посуду. Мисси Сара собралась пойти на кухню захватить кофе и лаймовый[27] пирог на всю семью. В помощницы она позвала Элизабет. Когда они не спеша двинулись по пляжу к усадьбе Рейкхеллов, она заговорила спокойным, размеренным голосом:
— Я заметила, что ты целый день сегодня болтала с Джонни.
Элизабет рассеянно кивнула.
— По-моему, вы недурно провели время, — прямолинейно заявила Сара, — и, по-моему, Джонни прекрасно себя чувствовал. Если не ошибаюсь, таким раскрепощенным и веселым я видела его в первый раз со времени смерти Лайцзе-лу.
— Но… я думаю, вы несколько преувеличиваете…
Пожилая женщина посмотрела на нее очень пристально.
— Господь с тобой, детка! Неужто ты думаешь, что я буду уши тебе заговаривать? Правда — это правда, вне зависимости от того, что ты о ней думаешь.
Не привыкшая к американской манере излагать мысли, Элизабет ничего не отвечала.
— Твои чувства к Джонни, — мягко проговорила Сара, — не секрет для меня. Я уже давно об этом знаю, с тех пор как впервые тебя увидела.
Краска залила лицо Элизабет, и щеки ее запылали.
— Я давно хотела с тобой поговорить, — продолжала Сара, — но до сегодняшнего дня это была бы пустая затея. Теперь, надеюсь, этот разговор пойдет впрок. Я думаю, что хорошо знаю Джонни, поэтому ты уж прости меня за прямоту.