Новости были поистине убийственными. Это был мощный удар по «Рейкхелл и Бойнтон». Сделав над собой еще одно усилие, Молинда попыталась говорить как можно спокойнее:
— Как же могло случиться, что огонь нельзя было погасить?
Дворецкий мрачно взглянул на нее.
— По палубам и внутренним отсекам было разлито большое количество смолы.
Она была ошеломлена.
— Смолы? — спросила она, не веря своим ушам. — Но кто же это мог сделать?
Лу Фань прищурился.
— Скоро я выясню это точно. У «Быка» много помощников, и еще до того как завтра утром поднимется солнце, у меня будет ответ на вопрос Молинды.
— Проводи меня к клиперу, — сказала она. — Я хочу сама оценить ущерб.
Твердость, с которой были произнесены эти слова, убедила дворецкого в том, что спорить бесполезно, а потому он зашагал вместе с ней к порту. Они шли так быстро, что Молинда совсем не примечала крутых уступов и кочек. Когда они наконец оказались у доков, она увидела несколько дюжин человек, вооруженных ведрами, которые заливали остатки пламени, но одного, мельком брошенного взгляда на искалеченный корабль ей оказалось достаточно, чтобы понять, что их усилия были пустой тратой времени. Единственное, чего еще можно добиться — так это преградить путь огню к другим кораблям «Рейкхелл и Бойнтон».
Когда-то прекрасный и гордый клипер был превращен в руины. Остались лишь обугленные и искривленные шпангоуты[19]. Все надпалубные настройки полностью исчезли, и он действительно сгорел по ватерлинию, а последние языки пламени продолжали лизать то, что когда-то было его корпусом. Ущерб, подумала Молинда, не поддается исчислению. Потеря первоклассного клипера означала необходимость менять всю схему движения судов, а процветающая торговля с Соединенными Штатами и Великобританией пойдет на спад.
Да, подсчитать убытки от недополученной прибыли будет практически невозможно, хотя и сейчас очевидно, что сумма может быть поистине катастрофической. Молинда с ужасом думала о том, что компании, с превеликим трудом пытающейся устоять на ногах после периода бурного роста, с последствиями этого удара будет справиться уже трудно.
Появился сэр Седрик Пул, и Молинда пересказала ему то, что слышала из уст Лу Фаня. Упомянула и о смоле, размазанной по всему клиперу, что и предрешило его судьбу.
— Я это знаю, — ответил сэр Седрик. — Мы также обнаружили следы смолы и стараемся распутать эту ниточку. Но должен предупредить тебя, проследить ее очень и очень непросто.
— Я прекрасно это понимаю, — сказала Молинда.
— Известны ли тебе какие-нибудь враги компании? Или, может быть, такие враги есть у тебя самой?
Он был отлично осведомлен о том, что Оуэн Брюс и Рейкхеллы враждовали между собой, но сейчас действовал в ранге официального лица. Так же прозвучали и ответы Молинды:
— Шотландец Брюс, чьи доки находятся по соседству с нашими, а пакгауз — через аллею напротив наших пакгаузов.
Сэр Седрик кивнул.
— Для тебя не явится неожиданностью, если я скажу, что предвидел такой ответ. Я послал двух лучших своих сотрудников проверить эту версию. Они доложили, что не смогли обнаружить ровным счетом ничего, что указывало бы на его причастность к преступлению.
Молинда была и удивлена, и разочарована.
— Не представляю, кто еще мог это сделать.
Сэр Седрик мягко сжал ее плечо.
— Постарайся думать об этом как можно меньше и оставь эти проблемы мне. В конце концов, мне за это платят. А чтобы окончательно убедиться в том, что ум твой не удручен печалью, я приглашаю тебя отобедать вместе со мной.
Она непроизвольно бросила взгляд на свое балийское платье, простое, без излишеств одеяние, в которое она облачилась еще утром.
— Мне нужно будет пойти домой переодеться.
Он покачал головой и улыбнулся.
— Да ты и так в сотни раз прекрасней любой местной дамы. И кроме того, я не хочу, чтобы у тебя появилась возможность уйти в свои мысли.
Они отправились обедать в новый ресторанчик, открытый предприимчивым кантонцем, который был преисполнен решимости приучить британцев и других живущих в Гонконге иностранцев к прелестям кухни Срединного Царства. И в этом он блестяще преуспел: заведение было битком набито, и только высокий пост сэра Седрика в колониальном правительстве позволил им в конце концов усесться за столик.