Она говорила с такой уверенностью, что пытаться переубедить ее было совершенно бессмысленно. Они покончили с обедом, выпили небольшую бутылку рисового буроватого вина и медленно направились вниз по направлению к дому Молинды. Оказалось, что она устала за этот день больше чем полагала, и вынуждена была при спуске опираться на руку сэра Седрика. Он зашагал медленнее и заботливо довел ее до самого дома, и, хотя она пригласила его остаться на ночь, он решил отказаться.
События этого дня вымотали Молинду сверх всякой меры. Едва успев прилечь, она тут же заснула.
Утром ее разбудила пушечная пальба в гавани с британских военных кораблей в честь поднятия Союзного Джека[20]. Она встала свежей и бодрой, умылась и привела в порядок лицо. Ее ждал обычный рабочий день. Еще ей предстояло написать Джонатану и Чарльзу о потери клипера. Нужно было сделать и многое другое, может быть, чуть попозже, но не откладывая в долгий ящик. К завтраку ей подали грибы, перец и китайскую капусту с рисом. Она уже готова была встать из-за стола и отправиться в контору, когда в дверях столовой появился Лу Фань.
Молинда, заметив круги под его глазами, сразу поняла, что в эту ночь ему не пришлось отдыхать. Она, однако, слишком хорошо знала его повадки, чтобы первой задавать вопросы. Все равно он скажет лишь то, что сочтет нужным.
— Власти Гонконга не найдут следов преступника, который совершил поджог. Они явятся сегодня к сэру Седрику и известят его о своем бессилии.
Молинда почувствовала, что дворецкий, по обыкновению, говорит не все, как бы оставляя лазейку для встречной реакции слушателя. Она ответила очень обдуманно:
— Но члены твоего «Общества» добились большего, чем служащие полиции…
Он кивнул со значительным видом и немало удивил ее скорбным вздохом.
— Все очень печально, — сказал он. — Наше расследование прошло успешно, хотя его результаты англичане не сочтут законным доказательством. Но эти результаты удовлетворили меня.
Она вновь последовала китайским образцам ведения беседы — соединила перед собой кисти рук и опустила голову, неподвижно сидя в ожидании его следующей реплики.
— Все так, как я и подозревал, — произнес Лу Фань. — Человека, ответственного за поджог твоего корабля, зовут Оуэн Брюс.
— И ты совершенно в этом уверен? — спросила Молинда.
Он кивнул.
— Я готов поставить в залог своей правоты собственную жизнь. Но английские судьи в своих судах обязательно скажут, что мое свидетельство недостаточно.
— Что же это за свидетельство?
— У себя в пакгаузе Брюс оборудовал большую контору. За той конторой есть пустая комната, ключ от которой он никому не дает. Для некоторых моих друзей не представляет труда справиться с замками, которые не хотят открываться по-хорошему. Я посетил вчера ту комнату лично и обнаружил два бочонка со смолой. На полу рядом с ними виднелись отметины, которые оставили четыре других бочонка. Их забрали оттуда совсем недавно. И содержимое их, поверь мне на слово, пошло на то, чтоб вымазать палубы и внутренние части клипера. Два же других бочонка по-прежнему стоят в пакгаузе Брюса. Я не утверждаю, что он размазал смолу своими руками или что он сам поднес к ней пламя. В этом не было необходимости. У него много золота, а вокруг множество наших китайцев, которые готовы за пару монеток продать душу дьяволу.
Молинда была благодарна Лу Фаню и сказала ему об этом. Лицо его не менялось, но глаза засверкали, а в голос прокралась стальная нотка.
— Стоит Молинде сказать лишь одно слово, Брюс исчезнет из своей конторы и из своего дома. Его никто никогда больше не увидит, тело его не будет найдено, а следы его исчезновения не будут обнаружены. В этом я могу тебе поклясться.