Выбрать главу

Приведенные выше выдержки и все содержание книги позволяют сделать вывод о том, что автор небезразлично относится к возможности развития России по капиталистическому пути в тот период. Его симпатии целиком на стороне образованных и националистически настроенных военных, таких, как ВОРОТЫНЦЕВ, МАРТОС и некоторых других, на стороне квалифицированных инженеров, подобных АРХАНГОРОДСКОМУ и ОБОДОВСКОМУ, на стороне рационально и оборотисто ведущих свое хозяйство землевладельцев и промышленников. Критика же царского строя не идет дальше критики с меньшевистских позиций в самом их умеренном варианте, то есть позиций реформистских и националистически-шовинистических.

В романе не имеется какого-либо четкого анализа социально-политической обстановки, если можно говорить о философских взглядах автора, то только как о преломленном отражении философских и религиозных взглядов Л. Толстого. Это сказывается в какой-то мере в оценке военных действий, в проповеди абстрактного внеклассового добра, самосовершенствование в рассуждениях о смысле истории.

В целом тенденции, заложенные в ряде политических проблем, лишь затронутых в романе, свидетельствуют о возможности интерпретации этих проблем в последующих частях задуманной автором книги с позиций, чуждых нашей идеологии.

Верно: Заместитель начальника Управления

КГБ при СМ СССР Никашкин

(Архив. Ф.3. Оп. 80. Д. 656. Л.3-13).

ОБ ОКУДЖАВЕ

Секретно

КГБ, 4 июля 1972 г. №1829-А

ЦК КПСС

Направляется справка о реагировании члена Союза писателей СССР Окуджавы и лиц из его окружения на решение партийного комитета Московского отделения Союза писателей РСФСР об исключении Окуджавы из членов КПСС.

Председатель Комитета Госбезопасности

Андропов

Секретно

СПРАВКА

1 июня 1972 года партком Московского отделения Союза писателей РСФСР принял решение об исключении из членов КПСС за антипартийное поведение поэта и прозаика Булата Окуджавы.

Окуджава в беседах со своими близкими связями следующим образом высказывался по этому поводу: «Надоела мне эта возня жутко. Они очень надеялись, что я, напуганный, соглашусь выступить в прессе. И после того как это пробушевало, я сказал опять «нет». Видимо, такое было задание, что если скажет «согласен», то значит пощадить...»

Окуджава и лица из его окружения считают, что после исключения он будет испытывать затруднения с публикацией своих произведений. Он сожалеет, что не успел выпустить свой новый роман «Похождения Шипова», а теперь это едва ли удастся сделать. Поэты В. Корнилов, Е. Евтушенко, прозаик Г. Мамлин, жена бывшего зам. главного редактора журнала «Дружба народов» Николаева и некоторые другие выражали готовность оказать Окуджаве в случае необходимости материальную помощь.

Окуджава сказал, что ближайшие пять-шесть месяцев денег у него хватит, кроме того, он надеется подработать переводами и в кино. На договора с ним сейчас якобы никто не идет, но он пишет тексты для кино и получает за это деньги. Причем оформляется эта работа, по его словам, от имени других лиц.

Поэт-песенник Я. Шведов, занимающийся составлением антологии советской песни, обещал Окуджаве включить в сборник несколько его произведений.

Проявляется интерес к вопросу о том, какова процедура утверждения решения парткома, намерен ли Окуджава обжаловать это решение. Окуджава заявляет в своем окружении, что предпринимать каких-либо шагов не намерен, так как считает это указанием «сверху» и не хочет унижаться...

Е. Евтушенко воспользовался сложившейся ситуацией для восстановления с Окуджавой и лицами из его окружения дружеских отношений, пошатнувшихся за последнее время из-за того, что он, по их мнению, заигрывает с руководством Союза писателей и инстанциями, в связи с чем пользуется «привилегиями».

Евтушенко посетил квартиру Окуджавы, выражал ему сочувствие и написал посвященные ему стихи. В спектакль «Под кожей Статуи свободы», поставленный в театре на Таганке, он включил «Песню американского солдата» Б. Окуджавы. Однако и после этого Окуджава продолжает с недоверием относиться к Евтушенко. В разговоре с женой он заявил, что Евтушенко будет рассказывать, что он его спасал. Пусть она это слушает, но не верит ему.