А Яшка, помышляя только о ружье, строго выдерживал взятую линию и забыл думать о водке. Косте сказал: сиди у себя и не высовывайся, когда понадобишься — скажу. В том, что понадобится, Яшка не сомневался. Отступление было временным, ибо для себя он твердо решил: правдой или неправдой, а завладеет ружьем. Хватит мыкаться с берданкой, намыкался.
А тем временем Маркел сильно удивил Яшку. Принес откуда-то невиданное ружье, да и не ружье даже, а скорее винтовку. Но какую! Длиннющую, с восьмигранным стволом, а самое главное — с кремнем, зажатым в курке. Как стрелять из такой винтовки — Яшка понятия не имел, но отец, довольно улыбаясь, сказал: просто. Из этой «большухи»[4] наши деды стреляли, а мы что, дурнее их? И стал учить Яшку обращению с винтовкой.
Начали с заряжания. Патронов никаких не было, «большуха» заряжалась с дула, куда насыпался порох и вкладывалась круглая пуля. То и другое запыживалось клочками войлока. А чтобы выстрелить — для этого в казенной части винтовки имелась щель с припаянной ниже ее полкой, которая закрывалась крышкой. Она, как объяснил отец, «берегла» до выстрела насыпанный на полку порох. Перед выстрелом ее поднимали, и об нее ударялся при спуске курка кремень, высекая искру и зажигая порох. И тогда «большуха» бабахала.
Новая забава увлекла Яшку, любившего возиться с оружием, но было непонятно, для чего отцу вздумалось обучать его стрельбе из допотопной винтовки. Ты знай учись, отвечал тот, потом скажу, для чего.
Убедившись, что Яшка вполне освоился с винтовкой, Маркел перешел к самой стрельбе. Уводил Яшку в лес и заставлял выстрелами сшибать консервные банки, которые ставил на пни, с каждым разом увеличивая расстояние. Здесь самым трудным было не ссыпать резким движением порох с полки. Ссыпишь — никакого выстрела не будет, сколько ни щелкай курком. Винтовку надо было поднимать плавно и в то же время быстро, и Яшка замучился, пока научился делать, как надо. Да и стрельба из «большухи» отличалась от обычной стрельбы — отдача была такая, что после каждого выстрела Яшке казалось, будто в плечо изо всех сил бьют кулаком. Даже синяки выступали.
Но вот все кончилось, и Яшка наконец-то узнал, к чему готовил его отец. Оказалось, охотники сговорились принять его в свой род, и принять не просто так, а по своему обычаю. Яшка спросил: как по обычаю? Дедушку пригласим в гости, ответил Маркел, а ты ему присягу дашь.
Отец по обыкновению говорил на своем языке, но Яшка давно знал, что означают слова «пригласить дедушку в гости» — убить медведя, и ничего больше. Такое охотникам из медвежьего рода позволялось редко — лишь для охотничьих праздников, которые так и назывались — медвежьими. Яшка был на одном из них, но все увиденное там казалось ему смешным и нелепым — и глупые извинения перед медведем за то, что его убили, и попытки свалить убийство на кого-то другого, и уверения в том, будто это не охотники едят медведя, а птицы.
Скажи отец о таком празднике, Яшка не проявил бы к нему интереса, но речь шла о другом — о принятии в род и о какой-то присяге, и ото сразу возбудило его любопытство. А отец, будто нарочно, подлил масла в огонь — сказал, что звать дедушку в гости будет Яшка. Тот так и опешил, да и было от чего — ему, а никому другому охотники доверяют убить медведя!
Даже побледнев от волнения, Яшка хотел было спросить, когда будет охота, но его остановила неожиданная мысль: а дедушку-то никак хотят хлопнуть из «большухи»?! Конечно, из нее. Для какого тогда хрена отец столько дней возился с ним?! Но почему из нее, из ружья, что ли, нельзя?
Нельзя, разъяснил отец. Обычай такой. Раньше-то в таких случаях и вовсе без ружья обходились. Стрелой доставали дедушку-то, да не какой-нибудь, а с каменным наконечником. Дедушка камень любит. Это уж потом, когда поизвелись настоящие-то охотники, «большуху» для дела приспособили. У нее в курке-то, видишь, кремень, камень, стало быть. Значит, и обычай соблюден.
Тут, кстати, выяснилось и другое: охотники доверили застрелить медведя Яшке не из признания его заслуг, как он подумал, а тоже по обычаю. Принятие в род было своеобразным посвящением, и только посвящаемый должен был добыть ритуального медведя.
Эта простодушная откровенность отца задела Яшкино самолюбие, но пыл все равно не охладила. Он был готов идти на охоту с чем угодно, пусть даже с этой тяжеленной дурой — «большухой». Вопрос заключался в другом: чего раньше времени делить шкуру, когда сначала надо найти медведя. За ним можно неделю пробегать.
Нашли, не бойся, успокоил Яшку отец. Твое дело — не оплошать. Брать зверя придется с подхода — заходить, значит, против ветра и скрадывать. А здесь самое главное не спешить, не выдать себя раньше времени. Дедушка, он ведь какой? Увидит человека — и хоть ты не дыши, все равно узнает. Кто другой, хоть кабан, к примеру, может и не узнать, если не шевелиться, а дедушку не обманешь. Рявкнет — и только его и видели. Так что пусть Яшка не обижается: без помощников ему дедушку не скрасть. Заазартится и все дело испортит. Поэтому Маркел и дает ему помощников, а Яшка должен прислушиваться к ним. Мужики опытные, зря с подсказкой не полезут Но коли что скажут — так и делай…