Сорайя сдавленно застонала, и я кончил. Такого яростного оргазма я даже вспомнить не мог. Каким же наслаждением было выпустить напряжение, копившееся весь день. Ничто – даже изматывающая тренировка – не смогло успокоить меня так, как близость с Сорайей. К тому же смерть Лиама стала суровым и болезненным напоминанием о том, что я смертен, и о том, что важно. Жизнь просто слишком коротка, чтобы не трахаться вот так все оставшееся время.
– На кого мы оба с тобой теперь похожи, – заметила Сорайя, слезая с меня.
– Клянусь богом, Сорайя, я еще никогда не видел тебя такой красивой. – Это было правдой. Ее лицо раскраснелось, волосы растрепались. Чистая радость перед лицом смерти. Я был так благодарен Сорайе за то, что мне не придется провести этот вечер в одиночестве. Я был благодарен за то, что жив.
Она вытащила из сумочки пудреницу и посмотрелась в зеркало.
– Я выглядела как княгиня Грейс, а теперь выгляжу как Розанна Розанаданна4.
Я фыркнул от смеха.
– И мне это нравится, черт подери.
Я попросил Луиса остановиться возле универмага «Мэйси», чтобы Сорайя смогла воспользоваться дамской комнатой, привести в порядок волосы и купить новые трусики. Мы официально опаздывали на прощание с Лиамом.
Когда лимузин остановился возле похоронной конторы, уровень моей тревоги снова взлетел до небес. Со-райя, волосы которой теперь были собраны в низкий «конский хвост», погладила меня по спине и сказала:
– Все будет хорошо.
«Слава богу, она здесь, со мной».
Мне было не только тяжело видеть мертвое тело Лиама. Мне предстояло впервые за долгое время оказаться лицом к лицу с Женевьевой. Хотя, вероятно, самым болезненным было то, что происходившее напоминало мне о том, что я в последний раз был в похоронном зале, когда умерла моя мать.
У дверей выстроилась очередь, море черных костюмов и платьев. Старые богатые представители верхушки манхэттенского общества обсуждали портфели акций, хотя им следовало бы немедленно заткнуться. Я не мог видеть людей, стоявших впереди меня. Более того, мне не хотелось видеть то, что находится внутри. Мне хотелось вернуться домой, в безопасное место внутри Сорайи.
Мне срочно потребовалось отлить. Я прошептал Со-райе на ухо:
– Держи наше место в очереди. Мне нужно в туалет.
– ОК, – ответила она. Ей явно было не по себе от того, что я оставляю ее одну.
Я вышел из очереди и прошел по персидским коврам в туалет. Помочившись словно скаковой конь, я возвращался к Сорайе, когда заметил Филлис, мать Лиама. Она успокаивала в коридоре маленькую девочку. Малышка плакала, и это разбило мне сердце.
Девочка стояла ко мне спиной. На вид ей было года четыре. Должно быть, это была дочка Лиама и Женевьевы. Я никогда раньше ее не видел. Я знал только, что Лиам обрюхатил Женевьеву вскоре после того, как я узнал об их связи. В тот момент эта новость все только ухудшила. Но теперь я чувствовал только сострадание к крохе, потерявшей отца. Мне слишком хорошо была знакома эта боль.
Филлис явно удивилась, увидев меня, но я не мог пройти мимо нее, не выразив соболезнования.
К горлу подступила тошнота, когда я сказал:
– Здравствуйте, Филлис. Примите мои соболезнования.
Она лишь рассеянно кивнула, крепче взяла девочку за руку и повернулась, чтобы уйти. Я пошел за ними и увидел черный помпон, упавший с волос девочки на ковер.
Откашлявшись, я ускорил шаг, чтобы догнать их.
– Прошу прощения. Она кое-что уронила.
Когда девочка повернулась ко мне, я впервые смог рассмотреть ее. Опустившись перед ней на колени и протягивая ей помпон, я забыл, что собирался сказать. Я потерял дар речи. Слов у меня не было… Только недоумение и смущение. Потому что если бы я не был уверен в обратном, то я бы подумал, что вижу перед собой лицо своей матери.
Глава 15
Сорайя
«Почему он так долго, черт побери?»
Очередь двигалась быстрее, чем мы думали, а Грэм все еще не вернулся из туалета.
Уже был виден открытый гроб. Печальное зрелище: такой молодой, красивый парень мертв. Я помнила, что он плохо поступил с Грэмом, но такого Лиам не заслужил. Я видела, что волосы у него были белокурые, а лицо красивое. Он выглядел таким спокойным. Я искренне надеялась, что он в лучшем мире.
Гроб окружали букеты из белых цветов с лентами, на которых было написано «Сыну», «Другу», «Мужу». Горели высокие кремовые свечи. Антураж был красивым. Лучшим из тех, которые можно купить за деньги.
Я оглянулась. Грэма по-прежнему не было видно.
Мой взгляд остановился на ней.
С видом стоика она сидела на ближайшем к гробу стуле.
4
Персонаж актрисы Гилды Раднер в музыкально-юмористической телепрограмме «Субботним вечером в прямом эфире» в 1975—1980 гг.