– Спасибо тебе большое. – Я округлила глаза.
– Я одного не понимаю, – продолжал Тиг. – Почему этот парень никогда не рассматривал возможность того, что девочка его дочь?
– Он никогда ее раньше не видел.
– Но он же слышал о беременности, верно? Он что, подсчитать не мог? Ему не приходило в голову, что возможность его отцовства по крайней мере вероятна.
Чувствуя потребность защитить Грэма, я сказала:
– Они перестали разговаривать. Он не знал точные сроки. Он просто предположил, что ребенок от Лиама.
Тиг закурил следующую сигарету.
– Бред собачий. Вот так просыпаешься однажды и – бум! У тебя семья.
От его слов я содрогнулась. Тиг только что озвучил мои самые худшие опасения.
Делия сразу поняла, что я расстроилась, поэтому повернулась к мужу:
– Не говори так. Он же не с этой курочкой. Они не его семья.
– Поверьте мне, я и сама об этом думала, – вмешалась я. – Грэм не только когда-то любил ее, но и другого мужчины больше в игре нет. И она, скорее всего, мать его ребенка. Я-то как во все это вписываюсь?
Делия приложила все силы, чтобы разубедить меня.
– Ты слишком опережаешь события. Он не захочет быть с ней, особенно после того, как он узнал, что она лгала ему все эти годы.
Я вздохнула.
– Эта женщина красивая и хитрая. Готова поспорить, что она уже пытается придумать, как использовать эту ситуацию себе во благо. Она записалась на деловую встречу с ним до того, как он узнал о Хлое на похоронах. Она хочет слияния компании Лиама с компанией Грэма.
– Держу пари, ей хочется не только этого слияния, – не удержался Тиг.
Делия подошла к нему и шутливо встряхнула.
– Прекрати, а? – Она посмотрела на меня. – Мне кажется, что Грэм по-настоящему неравнодушен к тебе. Мне с трудом верится, что он поведется на ее дерьмо.
– А мне трудно представить, что Сорайя превратится в этакую Мэри Поппинс и будет суетиться вокруг его ребенка, – вмешался Тиг. – Вы представьте картину в целом. Даже если мистер Большой Хрен не останется с матерью ребенка, то Сорайе придется иметь дело с чужой девочкой, коли уж она останется с этим парнем. Одно это заставляет задуматься.
Он был прав. Проблема оказалась многослойной.
– Сорайя будет хорошей мачехой. Мы могли бы выкрасить кончики волос малышки и проколоть ей ушки. – Делия улыбнулась.
Тиг выдохнул облако дыма.
– Знаете, что я думаю? Думаю, тебе стоит делать ставку на прощание «папочки» Уорбакса и сиротки Энни6. Это мое мнение.
В тот вечер я наконец перекрасила кончики моих волос. Они были зелеными со званого вечера. Только один цвет подходил к текущей ситуации.
«Код красный».
Глава 16
Грэм
Мне казалось, что Сорайя ускользает от меня. Ее желание провести время с друзьями было только предлогом. Полная чушь. Хуже того, я даже не мог сказать, что обвиняю ее за это. Представим, что ситуация перевернулась. Как бы я с ней справился, зная, что она родила ребенка от другого мужчины? От этой мысли меня затошнило. У меня было такое чувство собственника по отношению к ней, что я даже представить такого не мог.
Эта неделя стала кошмаром, от которого я не мог проснуться. Мне хотелось вернуться назад, чтобы все стало так, как на прощании с Лиамом. Тогда все было таким простым.
У меня было очень много работы, но я не мог перестать думать о двух женщинах, проникших в мои мысли, о Сорайе и Хлое.
Если девочка действительно моя дочь, тогда я столько ей должен. В случившемся не было ни малейшей ее вины.
«Не торопи события».
Мне необходим был тест на отцовство. Какая-то часть меня ни за что не поверила бы в происходящее, пока я не получу доказательства. Я не мог позволить себе вкладываться эмоционально, пока у меня не будет сомнений в том, что она моя дочь.
Голос моей секретарши прервал мои мысли.
– К вам пришла миссис Моро.
Звякнув часами, я сделал глубокий вдох и сказал:
– Пригласите ее войти.
Дверь открылась, и Женевьева самодовольно вошла в кабинет с таким видом, будто фирма принадлежала ей. Когда-то так почти и было. Женевьева, Лиам и я засиживались в этом самом кабинете до рассвета. Она не раз отсасывала мне под этим самым столом, перед которым села сейчас и скрестила ноги. Казалось, все это было вчера, если не считать того, что моя тогдашняя любовь к ней превратилась в нечто весьма похожее на ненависть.
Женевьева поставила белую коробку на мой стол.
– Я принесла тебе твои любимые капкейки из «Магнолии». С арахисовым маслом. Я помню, как сильно ты…
– К черту! Заткнись! Хватит трещать о капкейках, – взвился я. – Она моя?