Выбрать главу

Ну да, это бы прозвучало не вполне вменяемо.

Конечно, вполне вероятно, безумие сыграет на руку, когда Фил предстанет перед судом. Может, если она прикинется сумасшедшей, суд назначит принудительное лечение в психушке на пару лет, а не заставит гнить в тюрьме.

Надо же искать светлые стороны, да?

И лишь безумием можно было логически объяснить, почему Фил прокралась в наполовину действующий исторический монастырь под покровом ночи, просто чтобы еще раз самолично взглянуть на произведение искусства, которое выполнено не совсем умело.

Она никогда не любила средние века. Как профессиональный реставратор произведений искусства, Фил изучала или восстанавливала творения различных эпох, хотя стоит признать, что чаще работала над живописью, чем над скульптурой.

Но даже живопись средневековья не возбуждала в ней интерес. Фигуры были слишком стилизованы, далекими от реализма и с неправильными пропорциями. Это исправила эпоха Ренессанса.

И хотя она была практически экспертом по скульптуре того периода, хотя в архитектурной в меньше степени, ей никогда не нравилось средневековое искусство.

Религиозного значения статуи, гаргульи и гротескный орнамент, как считала Фил, замечательно смотрелись на соборах готического стиля. Но она чаще изучала фрески внутри здания, чем снаружи.

Так почему же эта скульптура так манит ее?

Фил подошла к основанию статуи, огромному куску черного гранита, который служил постаментом, и ей стало жаль, что нельзя включить лампы. Лучше не акцентировать внимание на своем присутствии, но света, проникающего через витражное окно, едва хватало, чтобы ориентироваться в темноте. У нее возникало ощущение, что она вот-вот удариться обо что-нибудь мизинцем ноги.

Глаза привыкли к темноте, поэтому Фил начала обходить статую по кругу, пытаясь найти угол, куда на предмет ее восхищения попадало больше света.

И случайно его обнаружила, когда запнулась о свою же ногу и, чтобы удержать равновесие, схватилась за гранитное основание. Инстинктивно подняв взгляд, она уставилась прямо в гладкие, безжизненные глаза.

Темнота скрывала мелкие детали, но можно было разобрать острые углы квадратной челюсти и высокие, ярко выраженные скулы.

Скульптор изобразил гаргулью с классическими чертами архангела, а не монстроподобного демона. Узкие бедра обернул в, своего рода, клетчатый килт, который Фил видела в фильмах о гладиаторах. Тело, высокое и стройное, запечатлено в позе, готовящееся к броску копья, которое гаргулья держал в руке. Статуя напоминала Михаила, предводителя армии Бога, во время битвы, которого Фил видела на тысячах итальянских шедевров.

Особенно, если не обращать внимания на когти. И клыки. А еще на согнутые перед прыжком ноги, на пальцах которых когти, как у гигантского хищника. Просто вычеркнуть все эти противные детали.

Даже огромные, полу сложенные крылья статуи больше походили на крылья ангела, а не демона. Судя по всем сгибам и выступам, можно говорить о наличии перьев. Верхние суставы возвышались над головой статуи, а кончики упирались в постамент.

Она вообразила, что будь статуя реальной, взмах крыльев напоминал бы торнадо, а не легкий ветерок.

Какую бы церковь или крепость гаргулья не охранял, Фил уверилась в полной безопасности здания от сил зла. Если, конечно, зло не было очень-очень глупым.

Зуд в пальцах все нарастал, пока не превратился в жжение. Она потерла ладони друг о друга, пытаясь ослабить ощущение, но не помогало, ничего не помогало. Пока не положила ладонь на холодный, гладкий камень.

И дернулась от соприкосновения, а с ее губ сорвался невольный вздох. У нее возникло чувство, будто она лизнула девятивольтовую батарейку, и из-за слабого разряда тока у нее ускорился пульс. Разве не много странного во всей этой ситуации?

Мало того, что Фил необъяснимым образом тянуло к куску камня, так еще этот кусок камня заставил ее чувствовать себя подключенной к электрической розетке, разработанной специально для нее. В конце концов, всему этому должно быть объяснение, которое, вероятно, Фил не понравится. «Ты должна узнать».

Слабый голос в ее голове напоминал родного младшего брата, которого нельзя было проигнорировать, да и она хотела узнать. Фил годы напролет пыталась притворяться, что ее инстинкты не вопили на нее днями напролет.

«Всему этому есть лишь одно логическое объяснение. И ты его знаешь. Статуя — особенная, теперь присмотрись внимательнее и увидишь».