— Что от меня потребуется?
— То же, что и от всех нас. Оповести твои контакты на Земле. Тем, кто обладает даром — дай описание сигнатуры Сирилл и неизвестного мага-убийцы. Задача-минимум — обнаружить кого-то из Стражей, если они живы. Задача-максимум — выявить Привратника и склонить его к сотрудничеству. Добровольному.
— Руфус, к тебе посетитель.
Голос Наты вырвал экзорциста из глубоких раздумий. С момента беседы с магистром прошло уже четыре дня, на протяжении которых Руфус толком ничего и не сделал. Во всяком случае, об установлении связи со своими конфидентами[28] на Земле он пока не думал. Вместо этого снова перечитал «Последнего Привратника», сам удивляясь, почему ему раньше не бросались в глаза недоговоренности и шероховатости, которых в книге, выйди она именно в этом виде из-под пера Шолласа, не должно было быть вовсе. Заодно пришлось освежить в памяти описания сигнатур Сирилл и её соплеменников. Ну и остальные дела никто не отменял — местная нечисть, словно стараясь отвлечь экзорциста от исполнения полученных приказов, неожиданно активизировалась, и два вечера пришлось посвятить наведению порядка.
В настоящее время Руфус находился в процессе принятия важного решения. Отправиться ли на Землю, дабы лично встретиться с Тео и с Кетари дель Рио? Тео, конечно, старый приятель, но, безусловно, не подчиненный. Его можно заинтересовать вставшей перед Орденом проблемой, можно предложить деньги — Теодор хронически стеснён в средствах. Можно убедить в том, что обнаружение и переправка человека-ключа в Суонн исключительно полезно для его, Тео, родины, поскольку избавит Землю от ряда серьёзных потрясений. Другое дело, что у этого человека весьма своеобразные принципы, и если Тео занят каким-нибудь проектом, он вполне способен отказаться от сколь угодно интересного и выгодного предложения. Несмотря на это, с ним вполне можно пообщаться посредством шара.
Кетари дель Рио — дело совсем иное. Фактически она беглянка, давным-давно не поддерживающая никаких связей с Семьей. Поскольку бегство было личным выбором Кетти, пусть и сделанным под давлением определенных обстоятельств, интересы Суонна вообще и Ордена в частности ей глубоко безразличны. В то же время, по закону, она не перестала являться членом Семьи Рио, по-прежнему числится в списках наследования, где-то в середине. Любая попытка давления на неё будет воспринята одной из самых влиятельных семей Суонна как оскорбление. Легко Клумму давать указания — мол, проинформируй, нацель, объясни задачу… Кетари придётся уговаривать оказать помощь. И уж точно — в ходе личной встречи.
— Руф?
— Прости, Ната, задумался. Кто там?
— Какой-то юнец, — девушка набросила на лицо лёгкую гримаску пренебрежения. Затем, с оттенком недовольства, добавила: — Кстати, он попытался меня развоплотить. Довольно бездарно, на мой взгляд.
Руфус демонстративно пробежался взглядом по помощнице.
— Если бы ты выглядела, как подобает скромной девушке из уважаемой сельской семьи, он был бы более сдержан.
Ната лишь фыркнула. Скромной девушкой из уважаемой сельской семьи она была в далёком прошлом, когда считалась служанкой в этом доме. Но с тех пор многое изменилось. Для Руфуса — и он готов был это признать — она стала почти незаменимой помощницей, что не могло не оказать влияния на характер девушки. Теперь Ната если и казалась простушкой — то лишь тогда, когда сама того хотела. Например, когда экзорцист общался с кем-нибудь из достаточно высоких чинов Ордена. Или с управляющим Сольфелла. Тогда голос призрака становился подчеркнуто уважительным, временами срываясь на подобострастие, слова «господин» или «хозяин» вставлялись в речь предельно часто, а наряд приобретал черты, характерные для воспитанных горничных.
Но стоило дверям закрыться за спинами уважаемых гостей, как Ната преображалась. Суждения становились независимыми, реплики — ироничными, «господин» моментально превращался просто в «Руфуса», а длинное, в пол, скромное платье из неяркой ткани уступало место… ну, тут уж всё зависело от настроения девушки.
Глубоко ошибаются те, кто считает, что призракам положено ходить исключительно в саванах. Вернее, так бывает — если призрак практически не овеществлён. Тогда он и в самом деле больше похож на туманное облако, облачённое в подобие белого балахона, в которые, традиционно, обряжают умерших. Да и речь больше похожа на невразумительный стон. Но чем лучше призрак овладевает своей посмертной сущностью — что выражается термином «овеществление» — тем лучше он контролирует собственную внешность, голос. И, заодно, одежду, которая является частью эфирной субстанции, составляющей тело призрака и, поэтому, замечательно поддаётся управлению и изменению.