Мужчины обсуждали нежеланных гостей. Сол оперировал именами, цифрами и маршрутами, Марк внимал, изредка кивая. Я сварила кофе, достала плитку горького шоколада и приземлилась рядом. Процесс преображения из зомби затянулся.
— Сопровождать альфа-пару будем мы с Кречетом. Банкет запланирован на семь, держим связь с управляющей. Подходы к зданию проконтролируют мои ребята, охрана на проходной усилена. Если обойдется без эксцессов, к полуночи управимся. Ада, ты выбрала платье?
— Что? — переспросила безучастно, пребывая в легкой прострации. Встрепенулась: — Черт.
Чашка с грохотом опустилась на стол. Ножки стула проскрежетали по полу. Я буквально схватилась за голову, погребенная перечнем срочных манипуляций. Сегодня мальчики меряются пенисами и спутницами, а у меня копна соломы на голове, помятое лицо, расслаивающиеся ногти и гардероб гопника! Кошмар!
— Ты куда? — бросил вдогонку Марк.
— Творить чудо! — от выхода.
Народ принарядился и высыпал на улицы. Прибытие делегации от другого клана обычно превращается в праздник: это приток денежных средств, зрелищные поединки и площадка для знакомств в одном флаконе, а также бескровный путь продемонстрировать свою мощь. Нередко по итогам взаимных наблюдений формируется дружественное, нейтральное или негативное отношение между стаями. Мы с Шуга враждовали много лет, их приезд не самое счастливое событие года, но тоже имеет свои плюсы. Владелицы гостиниц готовят комнаты, хозяйки немногочисленных лавок перебирают ассортимент, крепятся вывески об оказании услуг. За двадцать минут я насчитала семь предложений одного только ногтевого сервиса.
В окне шевельнулся тюль: Лукас бдительно проверял, кого принесло. Обняла его так, словно не видела месяц, от облегчения подкосились ноги. Мальчик крякнул от моего энтузиазма, похлопал по спине.
— Я живой, — просипел. — Пока.
Отпустила его и тщательно осмотрела. Ребенок как ребенок, целый и вполне довольный.
— Я грохнул Сола в «CS»[6], — похвастался, освобождая проход. Спросил удивленно, когда я замешкалась: — Зайдешь?
— Прости, дорогой, — виновато качнула головой. — Я должна сбросить лягушачью шкуру до встречи с Шуга. Забегу, как закончу, ладно?
Если бы не больное колено, позвала бы с собой, а так…
— Конечно, — согласился легко. — Тут неплохо. Приставка, телек, интернет. Дом в моем распоряжении.
Лукас выглянул наружу, покрутил головой, как заправский шпион, и поманил с прехитрой улыбкой.
— Ты должна это увидеть, — шепнул интригующе.
Как бы я ни торопилась, от таких предложений не отказываются. Стянула кроссовки, наступая мысками на пятки, повернула за ним налево. Остановилась, шокированная.
— Круто, да? — восторженно сказал мальчик, поглаживая гриву искусно вырезанного льва в основании монументальной лестницы. Кошка, скалясь, выступала из перил, касаясь передней лапой первой ступени.
— Обалдеть, — прочувственно согласилась.
Никогда бы не заподозрила Сола в явном, пусть непубличном, бунте против неписаных законов стаи.
Чтобы не носиться бешеным вилорогом[7] по всему городу, выбрала компактный трехэтажный дом с лепниной и многообещающей вывеской «Уголок Леди». Моложавая дама, порхнувшая навстречу, показалась смутно знакомой. Выдали ее редкие для наших мест серые глаза — сестра Сола. Старше меня лет на десять, но, хотя лучистые морщинки намекали на истинный возраст пшеничной блондинки, выглядела она шикарно. Ухоженная, лощеная, с неброским макияжем, умело подчеркивающим достоинства, в юбке-плиссе и свободной блузке. На ногах аккуратные тапочки с каблуком, запястье обвивает цепочка с подвесками, на шее зеленая капелька в золотом обрамлении, невзначай рекламирующая высокую грудь. Идеальное лицо женского салона.
В юности я не разделяла стремление сверстниц возиться с внешностью по несколько часов ради выхода в свет. Искусство нанесения теней и скульптурирования лица осваивала уже после свадьбы, дабы соответствовать принятым там канонам красоты. Андреас никогда не критиковал прямо, но умел донести свою точку зрения полунамеками, брошенными вскользь замечания. Ему нравилось хвастаться мной перед знакомыми, поэтому в бары, куда остальные ходили расслабиться и надевали демократичную одежду, я упаковывалась в нелюбимые платья. Сначала надо мной смеялись и за спиной, и в лицо; когда доказала умение не только украшать спутника, но побеждать в схватке, сплетни поутихли. Выбор мужа одобрили, он реабилитировался после первой неудачи. Андреас всегда любовался мной, это грело самолюбие. Я научилась ухаживать за кожей, маскировать последствия регулярных драк и терпеть прежде нелюбимую одежду, хотя дома могла носить штаны и футболки (правда, шелковые).