— Чувствуете ли вы тошноту? — спросил я Эйнат. Чуть-чуть подумав, она кивнула. — Тогда я вам помогу, — сказал я и помог ей встать, после чего отвел в угол, где не очень сильно надавил ей на живот.
Ее тут же стошнило. Рвоты было немного, но кровь в ней была отчетливо видна. Откуда бы она ни была, безо всякого сомнения, нарушение процессов свертывания крови только усиливало кровотечение. Я отвел Эйнат обратно к ее месту и велел ей лечь поперек сидений, после чего, наподобие часового, остался охранять ее рвоту, чтобы никто не убрал ее следы до того, пока ее родители, вернувшись, не увидят все собственными глазами. Тогда я смогу наконец противостоять им, со всей твердой непреклонностью заявив: «Прошу меня простить, но ваша дочь не в состоянии лететь до Нью-Дели. Она нуждается в немедленном переливании крови. Вы слишком рветесь домой, и вы подвергаете ее неоправданно высокому риску».
Лазар был поражен. Но я стоял насмерть, и тихим, но непреклонным тоном, который всегда оказывал очень сильное впечатление на пациентов и их родных, я объявил, что мы не можем продолжать полет и что необходимо срочно найти подходящий отель, может быть, «Ганг», тот, в котором мы уже останавливались в последнее время, и там, в тишине и на должном уровне гигиены, я сделаю Эйнат переливание крови, которое, кроме всего прочего, требует постельного режима в течение двадцати четырех часов.
— Конечно, — продолжал я, — мы можем поместить ее в местную больницу. Но даже если забыть о грязных иглах, надо быть полностью сумасшедшим, чтобы госпитализировать кого бы то ни было в больницу этого «вечного города», где никто не озабочен ничем, кроме реинкарнации и кремации.
Лазар попробовал запротестовать.
— Давайте доберемся хотя бы до Нью-Дели, — умолял он. — Это всего два часа в воздухе. И там мы сможем остановиться… потому что никто не знает, сможем ли мы достать билеты на другой рейс, а провести в железнодорожном вагоне шестнадцать часов еще более опасно, чем перенести на несколько часов переливание крови.
Я был непреклонен.
— Нет. Отложить переливание крови гораздо более опасно. — И, произнося это, я посмотрел на его жену. Но поскольку она продолжала хранить молчание, словно не желая открыто становиться на мою сторону, я поднял драматическим жестом обе руки, словно кто-то внезапно приставил к моему виску пистолет, и, окруженный толпой любопытствующих индийцев, сгрудившихся вокруг нас, добавил голосом, полным такой боли, что это удивило и меня самого: — O'key, — сказал я. — Это ваша дочь. Прошу лишь одного — объясните мне, во имя всего святого, какого черта вы потащили меня с собой?
Не исключаю, что именно эти слова сразили жену Лазара, которая бросила весь свой авторитет на мою чашу весов, в результате чего сам он немедленно обратил свои организационные таланты на отмену нашего полета, поиск носильщиков и выбор наиболее приемлемого отеля. А затем Эйнат потеряла сознание, и меня впервые охватил настоящий ужас, что она ускользает из наших рук. Окружающие помогли поднять ее. Присущие индийцам навыки по переноске тел, приобретенные ими во время помощи больным и умирающим людям, оказались очень кстати, импровизированные носилки были мгновенно сооружены из одеяла и двух бамбуковых палок, и с большим шумом мы двинулись из здания аэропорта. Разваливающийся на ходу минибас принял нас и с несвойственной индийскому транспорту скоростью покрыл дистанцию в двенадцать миль, отделявших аэропорт от города. Вскоре мы добрались до отеля «Ганг», и хотя Эйнат уже очнулась от обморока, администрация решила, что лучше изолировать нас от других постояльцев, в связи с чем нас провели в пристройку, нечто вроде флигеля для пилигримов, где предоставили две простые, но очень чистые комнаты, меблированные плетеной мебелью, покрытой ярким пурпурным лаком.
После того, как я тщательно вымыл руки и со всей возможной тщательностью соорудил подобие небольшой хирургической маски, я быстро вернулся к своему медицинскому набору, чтобы собрать все необходимое для переливания крови, которое я решил провести по правилам для срочных процедур согласно требованиям «Маген Давид Адом»,[2] где я работал ночным стажером, будучи студентом медицинской школы. Иначе говоря, прямое переливание крови, где я в состоянии руководить процессом. Я попросил Лазара сдвинуть вместе две кровати, а двух женщин — лечь рядом бок о бок, и Лазар помог мне снять с них обувь и расстегнуть пояса. Я измерил им кровяное давление (оно у обеих оказалось удовлетворительным — сто тридцать на восемьдесят) и попросил жену Лазара, которая иронически поглядывала на меня, чтобы она сняла свои очки.