В 1894 году бумагооборот еще только набирал силу, и проделанная предшественником работа произвела на инспектора сильное впечатление. Как и мистер Винсент, он был горячим сторонником методов парижского Сюрте. Человек организованного ума, Кроу твердо верил, что один из главных ключей к успешной детективной работе кроется в создании регистрационной системы показаний и улик.
Большинство коллег воспринимали высказываемые Кроу теории откровенно неприязненно, главным образом, по причине их несоответствия неотъемлемым правам англичанина. Некоторые из методов, практикуемых ныне в Европе, утверждали они, несовместимы с британским образом жизни и, более того, противны ему. Не раз, и не два Кроу пытался объяснить, что научный подход к показателям преступности нельзя смешивать с регистрационной системой, с помощью которой власти многих континентальных стран следили за своими гражданами, используя более пристальное наблюдение, чем то, что считается желательным и необходимым в Англии.
Однако в частных разговорах Кроу высказывал мнение, что сдержать рост преступности можно будет только тогда, когда показатель преступности удастся соединить с какой-то формой индивидуальной регистрации — и к черту «частную жизнь граждан».
Разумеется, Кроу поддерживал и горячо отстаивал антропометрию в том виде, как ее представлял и практиковал месье Альфонс Бертильон,[49] и набирающую популярность дактилоскопию, которая со временем — в этом инспектор не сомневался — станет чудо-оружием следствия. Но пока ни антропометрия, ни дактилоскопия[50] в его арсенал не входили, и Кроу оставалось только разбираться с внушительной стопкой бумаг.
Факты из досье не добавляли практически ничего к тому, что он уже знал. В зените академического успеха профессор Мориарти ушел при весьма туманных обстоятельствах с престижной работы, приехал в Лондон, занялся подготовкой молодых офицеров, а потом совершенно внезапно полностью изменил образ жизни. Его имя стало регулярно появляться в полицейских рапортах, начиная с конца семидесятых.
Наиболее обстоятельным и толковым был составленный в апреле-мае 1891 года отчет Паттерсона, в котором имя Мориарти упоминалось едва ли не на каждой странице.
С лета 1890-го инспектор Паттерсон работал по делу о заговоре — несомненно, реальном — с целью похищения коронных драгоценностей и дискредитации королевской семьи. Как знает теперь весь мир, в достижении второй цели злоумышленники почти преуспели — речь идет о так называемом «скандале в Транби-Крофт»,[51] непосредственно затрагивавшем интересы принца Уэльского. К отчету прилагались записки и телеграммы, которыми обменивались Паттерсон и Холмс, и из которых следовало, что Холмс не сомневался в причастности к заговору Мориарти, разработавшего, по его мнению, обе составные плана. Паттерсон, похоже, не разделял уверенности детектива с Бейкер-стрит, однако же, относился к его мнению с уважением, поскольку показания, приведшие в конце концов к аресту виновных, исходили непосредственно от Холмса.
Особый интерес представляло приложение к материалам расследования, содержавшее записку, переданную Паттерсону другом Холмса, доктором Уотсоном. В ней внимание инспектора обращалось на стопроцентное доказательство причастности к делу Мориарти. Доказательство это, говорилось в записке, содержалось в голубом конверте с надписью «Мориарти», находившемся в ячейке под литерой «М».
Паттерсон отмечал, что упомянутая выше ячейка находилась в отделении «до востребования» почтового отделения Сен-Мартен-ле-Гран, которым часто пользовались они с Холмсом. Однако никакого голубого конверта в ячейке не оказалось, и Паттерсон, к несчастью, погибший годом позже в результате несчастного случая, придерживался того мнения, что Холмс, при всей его гениальности, совершил ужасную ошибку. При этом он не исключал возможности того, что тот самый конверт был украден из ячейки. В ходе допроса шести заговорщиков связи их с профессором Мориарти установить не удалось, и Паттерсон в конце концов закрыл дело.
Прочитав документы Паттерсона дважды, Кроу вспомнил отстраненное выражение на лице Холмса во время разговора с ним. Что-то в этом деле, решил он, пошло не так. В 1891-м Холмс был одержим одной мыслью — доказать виновность Мориарти, теперь же он не желал даже говорить о нем.
49
Альфонс Бертильон (1853–1914) — французский криминалист, разработал некоторые методы раскрытия преступлений («бертильонаж»), в частности, антропометрический метод.
50
Антропометрия — впервые примененный во Франции в 1833 году Бертильоном метод классификации и идентификации, основан на тех размерах человеческого тела, которые не меняются от юности до глубокой старости: размер головы, длина среднего пальца, длина стопы и т. д. Позднее Бертильон добавил к этой системе и дактилоскопию.
Дактилоскопия — идентификация по отпечаткам пальцев. Применялась еще в древнем Китае; получила развитие в работах Йоганна Пуркинье. Принята в Англии лишь в начале XX века благодаря настойчивости сэра Эдварда Генри. —
51
Скандал в Транби-Крофт. 8 сентября 1890 года в загородном доме крупного кораблестроителя сэра Артура Уилсона собрались гости, в том числе принц Уэльский (будущий король Эдуард VII). Вечером компания села играть в баккара, карточную игру, запрещенную в то время в Англии. Некоторые из участников заметили, что хозяин Транби-Крофт, сэр Артур Уилсон мошенничает. На следующий вечер подозрения подтвердились. За два дня сэр Артур выиграл в общей сложности 228 фунтов стерлингов. Утром 10-го шестеро гостей, обсудив ситуацию, сообщили о случившемся принцу и обвинили Артура Уилсона в нечестной игре. Последний отвергал факт мошенничества, но в конце концов в обмен на заверение сохранить произошедшее в тайне дал письменное обещание никогда больше не играть.
Тайное, однако, оставалась таковым недолго. Поползли слухи. Многие полагали, что их распространяла Дейзи, леди Брук, известная сплетница по прозвищу «Болтушка Брук», тогдашняя любовница принца Уэльского. Сэр Артур Уильям стал изгоем. Он подал в суд, обвинив своих гонителей в диффамации. Принцу пришлось давать показания в качестве свидетеля. В ходе разбирательства всплыли нежелательные подробности. Защитить себя сэру Артуру Уилсону не удалось — его признали виновным. Уволенный из армии, он удалился в свое шотландское поместье, где и провел остаток жизни. Репутация принца серьезно пострадала, что вынудило его изменить свои привычки и поведение, а также расстаться с леди Брук и найти другую любовницу.