Бантер только что обнаружил у меня средь золота кудрей три серебряные нити[154]. Он страшно потрясен. Просит передать тебе его глубочайшие соболезнования и советует массаж головы (мне советует, конечно).
Как почувствуешь себя лучше, черкни пару строк занудному стареющему дядюшке.
— Ведь совсем поседеет, когда узнает, что у меня страховка не оплачена, — мрачно сказал виконт, забирая письмо.
— Что?!
— К счастью, больше никто не пострадал, а полиции на месте не было. Но, думаю, мне еще придется иметь дело с почтой, я ведь снес их проклятый телеграфный столб. Если и правда дойдет до суда, папаша меня по головке не погладит. А еще нужно на что-то чинить машину. Я б ее выкинул к чертям, только это отцовский подарок — в кои-то веки он расщедрился. И разумеется, как только я пришел в себя, первое, о чем он меня спросил, — все ли в порядке со страховкой. На препирательства у меня не было сил, я и ответил «да». Лишь бы в газетах не написали про страховку — тогда все в порядке, только вот чинить машину дяде выйдет ой как недешево.
— А разве честно заставлять его оплачивать по чинку?
— Зверски нечестно, — весело ответил лорд Сент-Джордж. — Папаша должен был сам оплатить страховку. Но он как тот старикан из Оттавы[155] — только и умеет, что обличать современные нравы. Если уж на то пошло, а это разве честно: поставишь на лошадь, она придет последней, а платит дядя? И еще за этих маленьких вымогательниц платит дядя — я их всем скопом обзову «мелкими расходами». А дядя ответит: «Да-да, конечно. Марки, телефонные звонки, телеграммы». И тогда я вконец обнаглею и скажу: «Понимаешь, дядя…» Ненавижу, когда фразы начинаются с «понимаешь, дядя». Конца-краю им нет, и непонятно, куда заведут.
— Не думаю, что он станет вас подробно расспрашивать. Вот, смотрите, я аккуратно разложила ваши счета. Может быть, мне выписать чеки, а вы подпишете?
— Буду вам очень признателен. Нет, расспрашивать он не станет. Будет сидеть с безобидным выражением лица и молча меня слушать. Думаю, именно так он и раскалывает преступников. Не самая милая привычка. Вы не видели вексель от Леви? Это в первую очередь. А еще письмо от некого Картрайта. Я у него в Лондоне пару раз подзанял… сколько он пишет? Черт! Не может такого быть! Хотя… Да, похоже, он прав. Еще Арчи Кэмпбелл — мой букмекер — что? Сколько? Этих кляч и выпускать-то не следовало! Так, а это что такое? Как чудесно вы управляетесь с этими бумажками! Давайте подсчитаем все вместе? Если грохнусь в обморок, зовите сестру.
— Я не сильна в арифметике. Лучше проверьте сами. Выглядит не очень правдоподобно, но меньшей суммы у меня не выходит.
— Прибавьте к этому фунтов сто пятьдесят, за ре монт машины, и дайте я посмотрю. Черт! Да что же это?
— Рожа идиота,[156] — не удержалась Гарриет.
— Славный малый этот Шекспир. На каждый случай найдет что-нибудь подходящее. Да, все верно: сумма тянет на «понимаешь, дядя». Конечно, я скоро получу содержание за три месяца вперед, но на это ведь потом жить все каникулы и весь триместр. На каникулы придется поехать домой и быть паинькой, куда еще деваться в таком виде. Папа намекал даже, что хорошо бы я сам заплатил доктору, но я сделал вид, что не понял. А мама винит дядю.
— За что?
— За плохой пример, мол, сам гоняет как бешеный. Он и правда любит разогнаться, но почему-то без печальных последствий.
— Может, он просто хорошо водит?
— Дорогая Гарриет, это жестоко. Не возражаете, если я буду называть вас Гарриет?
— Вообще-то возражаю.
— Но не могу же я говорить «мисс Вэйн» человеку, который знает все страшные тайны моей жизни. Тогда, пожалуй, я буду звать вас «тетя Гарриет». В этом уж точно нет ничего дурного. Вы ведь не откажетесь стать мне названой тетей. Тем более что моя тетушка Мэри погрязла в домашних заботах и ей не до меня, а все тетки по материнской линии — сущие горгоны. Сами видите, я нуждаюсь в поддержке и ощущаю острую нехватку теть.
— Вы не заслужили ни дяди, ни тети, раз так с ними обращаетесь. Послушайте, вы хотите сегодня разделаться со счетами? Не хотите — у меня и другие дела найдутся.
— Хорошо. Вернемся к нашим счетам и ограбим дядю Питера. Диву даюсь, как благотворно вы на ме ня влияете. Непоколебимая верность долгу. Занялись бы вы моим воспитанием, я, глядишь, и испра вился бы.
— Пожалуйста, распишитесь.
— Но вас не уломаешь. Бедный, бедный дядя!
— Вот кончим с вашими счетами, точно будет бедный.
154
Из популярной в начале века сентиментальной американской песни (о том, что любовь сильнее старости).
155
Отсылка к лимерику Эдварда Лира:
156
В. Шекспир, «Венецианский купец», акт II, сцена 9: