– Вот как! – Во взгляде Шароны отчетливо читалось осуждение. – Должно быть, она очень вас любит, ежели согласилась на участие в вашей авантюре… А этот молодой человек?
– Мой давний прекрасный друг.
Шарона сделалась еще пасмурнее обычного.
– Мы, люди, не упустим случая рискнуть жизнями самых дорогих и близких, – проронила она и отошла.
«Скоро все кончится, – подумал Кратов. – И все кончится хорошо».
Он уже не был в этом вполне уверен.
Расправив плечи и с некоторой даже надменностью вскинув голову, уверенной походкой он направился к своей капсуле.
– Давай, братишка, – сказал Сидящий Бык, протягивая ему твердую, как поручень, руку.
– Консул, – вмешалась Сандрин Элуа. – Хотя вы и не пожелали вникать в подробности, но кое-что я все же намерена вам поведать.
– Что это дорога в один конец? – не сдержался тот, умащиваясь в капсуле со всевозможным комфортом.
– Засранец, – беззлобно промолвил Сидящий Бык.
Внутри капсулы было прохладно, уютно и клонило в сон. Должно быть, так чувствуют себя младенцы в колыбели. Монотонный, слегка занудный голос Сандрин лишь добавлял умиротворения.
– Мне кажется, вам не до конца понятен технический аспект ментодампа, – говорила она, старательно артикулируя и совершенно пренебрегая логическими паузами. – Вы питаете иллюзию, будто рациоген выкачает из вашей памяти постороннюю информацию по принципу сообщающихся сосудов. На самом деле это не так. Вначале рациоген проведет тотальное сканирование вашей долговременной памяти и выявит изолированные информационные кластеры. Не все из них обязательно окажутся «длинным сообщением», в их число могут попасть и подавленные воспоминания, и прочно позабытые сведения… Затем рациоген попытается локализовать «длинное сообщение» по признакам высокой степени интеграции, наличия защитных программ и парадоксальной информационной плотности. Если второй этап завершится удачно, произойдет копирование кластерного пула в интеллектронные емкости Прибора, где они будут доступны для дальнейшей обработки. Физического освобождения вашей памяти не случится. Поэтому последний этап является наиболее ответственным и деструктивным. Рациоген заполнит пространство «длинного сообщения» нейрофизическим «белым шумом». Иначе говоря, в вашей памяти образуется ментальная каверна. Но поскольку при этом будут стерты и защитные контуры, мы предполагаем, что вашему мозгу удастся скоро и эффективно утилизировать высвобожденные ресурсы.
– А если не удастся?
– Вот всегда ты так, – сказал Сидящий Бык. – Вечно недооценивал машинку, что обитает в твоем черепе, предпочитая играть мышцами. Хотя с годами, я слыхал, все меньше изображаешь из себя тяжелый танк.
– Мы можем лишь строить догадки, – продолжала Сандрин. – Возможно, вам будут сниться странные сны…
– А я как раз надеялся от них избавиться, – фыркнул Кратов.
– …либо вы обнаружите у себя обостренные способности к запоминанию. – Ее трудно было сбить с толку. – Либо что-то принципиально новое, о чем, надеюсь, поведаете мне, как вашему наблюдающему специалисту.
– Вы собрались ходить за мной хвостом?! – нахмурился Кратов.
– До полной ментальной и физической реабилитации, – напомнила Сандрин. – Это не обсуждается. Не волнуйтесь, я не навязчива. Но подобный эксперимент проводится впервые, и представляемый нами Канадский институт экспериментальной антропологии весьма рассчитывает на сотрудничество ваше и ваших коллег.
Кратов представил реакцию Рашиды и с сомнением покачал головой.
– Приглядывать за твоей подругой стану я, – с ухмылкой сказал Сидящий Бык. Он читал его эмоции, как раскрытую книгу. – Или кто-нибудь из наших, кто притворится мной.
– Оборотни чертовы, – проворчал Кратов.
– И последнее, – сказала Сандрин. – Чтобы у вас не было сомнений в моей компетентности. Вы назвали моего коллегу… Хэнка… трансцендентальным братом. Так вот: поскольку в силу своего генезиса я есть не что иное, как объективизированное зеркало памяти и профессиональных качеств доктора Теренса Морлока, можете считать меня его трансцендентальной дочерью. Я альтер-эго доктора Морлока. Говорю это затем, чтобы у вас не оставалось даже малейших оснований сомневаться в моей квалификации. Никто в этом мире не умеет обращаться с Прибором лучше меня… Или вы уже догадались, кто я такая?
Кратов поднял руку и начертил на прозрачной крышке капсулы: «Morlock=Eloi».[35]
– По правде говоря, – сказал он, – меня это должно встревожить.