И мысленно прибавил: «Ну, почти никогда. Не на Земле и не в человеческом окружении».
– А крылья были? – не унимался Стас. – Такие фасетчатые, прозрачные, вот как чехольчик у Рашули?
– Чехольчик! – возмутилась Рашида. – Это модельный дождевик винтажного стиля из коллекции Пако Паксаса!
Стас счастливо засмеялся. Обычным своим смехом, который никто из них не слыхал все эти двадцать лет.
– Стаська, – немедленно сказала Рашида. – Я тебя люблю. А ну, иди ко мне, чертенок.
Пока они обнимались, Кратов смахнул с лица дождевые капли, которых почему-то оказалось несколько больше, чем положено, и обратил свое внимание на тахамаука, бестревожно медитировавшего в сторонке.
– Что привело вас в наш мир, патриций? – спросил он деликатно. – Если вы сочли, что земная медицина пойдет вам на пользу, то это громадная честь для всего человечества.
– Я здесь, дабы проститься, – лаконично ответствовал Нфебетнехп.
– Вы ждете, чтобы обещанный мною на Чагранне дар был облечен в некую материальную форму?
– Нет. Я получил, что хотел. Вы сдержали обещание и ничего мне не должны. Честная сделка. – Тахамаук с трудом изобразил на морщинистом лице подобие улыбки. – Свобода воли, свобода выбора. Свобода жить или умереть.
– Подозреваю, советник Правящего дома Галактической Империи тахамауков Кьейтр Кьейрхида будет озадачен.
– Он уже озадачен. Но ведь не думал же он, что после всего я вернусь в этот склеп, на Чагранну?
– Куда же вы намерены вернуться, патриций?
– Как обнаружилось, я не настолько стар, чтобы безнадежно устать от жизни. В Галактической Империи, равно как и за ее рубежами, очень много мест, куда я могу вернуться. Смысл моего прощального визита в том, чтобы выразить признательность. И довести до вашего сведения, что более мы никогда не увидимся. Галактика достаточно велика. – Нфебетнехп снова вымучил улыбку. – Но нельзя пренебрегать игрой случая.
«Я сделал это, – подумал Кратов. – Мы все сделали это. Мы с этим покончили».
– Что ты чувствуешь? – спросил Стас у Рашиды.
– Да ни фига! – ответила та. – А ты?
– Что твой винтажный дождевик мокрый и адски шуршит. Костя, а ты?
– Что я немного оглох и все еще болен.
– Вот что, – уверенно сказала Рашида. – Нужно взяться за руки.
– Зачем? – удивился Стас.
– Не спорь. Помнишь «Ангел-Эхо», ресторан наипервейшего класса на Старой Базе, где мы сдружились?
– Вход во фраках, смокингах и скафандрах высшей защиты категорически воспрещен! – радостно подхватил Стас.
– Там еще был белый слон посреди танцпола! – вспомнил Кратов.
– Н-ну… – Рашида покосилась озороватым оком на тахамаука. – У нас практически комплект. И раз уж мы снова вместе, нам нужно делиться силой и любовью, чтобы пережить все испытания. Кратов, давай руку. И ты, Стас, давай.
Какое-то время они стояли, зажмурившись и держась за руки, как детишки в хороводе, в то время как патриций Нфебетнехп наблюдал за ними с отеческой иронией.
– Нет! – сказал Кратов. – Этого мало. Нужно обняться.
– О! – воскликнул Стас. – Думаешь, поможет?
– Вот сейчас и узнаем.
Тахамаук неопределенно хмыкнул и вдруг с немалым усилием начал возноситься во весь свой гигантский рост.
И они обнялись, положив руки каждый на плечи соседу. Конечности у Нфебетнехпа были достаточно длинные, чтобы обхватить всех сразу и замкнуть кольцо.
– Замечательно, – промурлыкала Рашида. – Только не лги, Кратов, что ты об этом не мечтал.
«Мечтал, – подумал тот. – Еще бы не мечтал! Идиллия! Слишком хорошо, просто пугающе хорошо. Почему меня не оставляет ощущение, что все это вот-вот взорвется?»
Часть шестая
Длинное сообщение
1
Они заявились к нему домой поздним весенним вечером, ненадолго разбудив маму. Но Рашида обещала не шуметь, окрестное зверье и домашних светляков не пугать и, если в том возникнет необходимость, самостоятельно накрыть на стол, тем более что она знала, где что найти в этом доме и с какой грядки сорвать. Необходимость, конечно же, возникла сразу, как только Стас на веранде выставил на середину стола громадную бутылку из пыльного черного стекла.
– Завтра мы уезжаем, – сообщила Рашида, едва только они осушили по первому стакану доброго пиратского рома.