– Чудаки во все времена двигали научный прогресс, – надменно ответствовал Торрент.
– Не чудаки, а гении, – возразил Спирин. – Чудаки выдумывали механические часы-тележку, которые по запросу печатали точное время на картонных карточках. Или состязались в номинациях на Шнобелевскую премию.[40] Должен заметить, вы не могли бы претендовать даже на попадание в шорт-лист.
– А вот это уже оскорбительно, – сказал Торрент свирепым голосом. – Давно меня так не унижали. Выставили каким-то идиотом перед прекраснейшей из женщин…
– Где, где?! – вскричал Спирин, суетясь.
Кратов ответил ему усмешкой сытого и всем довольного сибирского кота. Вот уже пять минут как напротив него, придя неслышной походкой и тихонько устроившись в кресле с ногами, сидела Рашида. Смуглая, синеглазая, в черном сари без непременной в классическом варианте блузки. Сумеречная женщина, женщина-суккуб.
– Ох… – пробормотал Спирин и попытался встать.
Рашида царственным жестом велела ему не дергаться и даже собственноручно подлила вина в бокал.
– Продолжайте, дон Мануэль, – промурлыкала она. – Вы так лихо разделываете этого фанфарона, мне нравится,
– Мне тоже, – сказал Торрент. – Вы, верно, не знаете, – продолжал он, обращаясь исключительно к Рашиде, – но этот толстый латино дерзит лишь в тех случаях, когда ему есть что поведать. Такое случается крайне редко, поэтому он производит впечатление незлобивого стареющего селадона.
– Я не толстый! – горячо возразил Спирин. – И не стареющий! Я мужчина в самом соку. С остальным, пожалуй, могу согласиться.
– Это Карлссон был в самом соку, – сказал Торрент безжалостно. – А у вас, Ману, даже нет завалящего пропеллера…
– В заднице, – уточнила Рашида.
– …и вы более сходны с продуктом холодного копчения. Даже не горячего, заметьте.
– Как это мясо? – уточнил Спирин, поддевая вилкой ломоть хамона и отправляя в рот.
– Много хуже, – сказал Торрент. – Я не вижу на столе ничего сравнимого с вашими увядшими статями.
– Соберитесь, дон Мануэль, – сказала Рашида, веселясь. – Дичь только что отобрала у вас режущие предметы.
– Дуэль! – вскричал Спирин и вновь попытался встать. – Encontro! За вами, Уго, выбор оружия.
– Идите к черту, Ману, – беззлобно отмахнулся Торрент. – Вы знаете, что я выберу вино. А я знаю, что вы всегда меня перепьете.
– Да, – согласился Спирин. – Этак с полгода назад, в славном городе Флорианополисе мы с нашим добрым Уго…
Кратов не дослушал истории, потому что в дверях тенью возникла Марси и поманила за собой.
9
Испытывая небывалую легкость и в отдельные моменты даже чувствуя себя аэростатом на привязи, Кратов миновал полутемную гостиную и проследовал в детскую. Марси с Иветтой на руках ждала его у колыбели. При виде этой картинки он в тысячный уже раз вынужден был себе признаться, что никакого иного образа, кроме мадонны с младенцем, ему в голову не приходит. Банально, шаблонно, обыденно. Но для ощущения счастья вполне хватает.
– Мы решили, что ты захочешь пожелать нам спокойной ночи, – шепнула Марси.
– Вы всегда угадываете мои желания, – шепнул он в ответ и поцеловал ее.
А затем осторожно коснулся губами пушистой макушки своей девочки.
– Петушок – Золотой гребешок, – сказал он.
– Я помню, – сказала Марси, укладывая трогательно сопящую, словно сказочная зверушка, Иветту в колыбель. – Ты назвал меня так посреди океана, когда нас пыталась пожрать чокнутая акула.
– Раньше, – поправил он. – В нашу первую встречу.
– Да, верно, – сказала Марси. – Я как раз только что в тебя влюбилась.
– Там еще был…
Она приложила палец к его губам:
– Никого там не было, кроме нас.
– Зато сейчас полон дом гостей.
– Никого там нет, – сказала Марси. – Кратов, ты все еще меня любишь?
– И даже сильнее, чем прежде. – Он тихо засмеялся, обнимая ее за плечи. – Ты была забавным нахальным подростком, который только что открыл, что может командовать самыми сильными мужиками этой планеты.
– Согласись, я не злоупотребила своей властью.
– Да, ты очень скоро сделала единственно верный выбор.
– Мне кажется, я подурнела. И поглупела. Я ни о чем не могу думать, кроме Иветты.
– Ты делаешь это за нас двоих. Потому что я постоянно отвлекаюсь, хотя это неправильно.
– Нет, правильно. Мне нравится, что ты всегда с нами. Я со страхом думаю о времени, когда ты снова исчезнешь.
– Никуда я больше не исчезну.
40
Международная премия за самые нелепые и забавные псевдонаучные исследования, существует с 1991 года. Пародийный аналог Нобелевской премии.