– Пожалуй, нет, – признал Кратов.
– Ты не жалеешь о цене, которую уплатил за полученное знание? Отказался от дара предвидения, от личного бессмертия… Оно того стоило?
– Это были фальшивые дары, – сказал Кратов. – Не уверен, что захочу жить вечно.
– Тахамауки кого угодно озадачат, – хмыкнул тектон. – Но никто не обязан следовать их путем.
– А существует иной путь?
– Возможно, – рассеянно сказал Ночной Ветер. – Возможно. В этой вселенной существует все, что можно только вообразить, и во множестве вариаций…
Тектон задумчиво поскреб когтями мохнатую физиономию.
– А теперь слушай внимательно, – сказал он, понизив голос. – На самом деле все не так радужно. То есть мы надеемся, что миссия будет безопасной и завершится грандиозным успехом. Или, по крайней мере, вы долетите до конца туннеля, упретесь в тупик, пожмете плечами и с чувством глубокого разочарования повернете в обратном направлении. Все может обстоять самым ужасающим образом. Иная физика, иная метрическая парадигма. Вполне может статься, что «Гарпун» просто растает в том мире, как льдинка в кипятке. Или долетит и увязнет там навсегда. И никто не придет вам на помощь. Ты будешь обречен на долгое и скучное умирание. Кстати, твой отказ от бессмертия окажется более чем оправдан. Может произойти что угодно, находящееся за пределами нашей фантазии. Я не пытаюсь тебя отговорить или запугать. Но, вероятнее всего, это дорога в один конец.
– Учитель, – сказал Кратов:
– Я давно хожу дорогами в один конец и всегда возвращаюсь. Я не переменю своего решения.
– Хотел бы я знать, – промолвил Ночной Ветер, склонив громадную голову к плечу, – что за причина вынуждает тебя с такой удивительной готовностью пренебрегать своей единственной и неповторимой жизнью.
– Это не так, – возразил Кратов. – Именно сейчас я ценю свою жизнь, как никогда прежде. Мне есть для чего жить. Всегда было, но сейчас в особенности. И если миссия окажется под угрозой, придется весьма кстати пара лишних крохотных ручонок, которые любое препятствие разнесут в труху ради спасения.
17
Кратов решил, что Галактика простит ему эту маленькую вольность, и дважды использовал сверхстабильный дипломатический канал ЭМ-связи в личных целях. Вначале он вызвал Стаса Ертаулова, который погряз в амурных делах где-то на диком побережье Аравийского моря.
– Ты знаешь, кто такой Длинный Эн? – спросил Кратов без предисловий.
– Похоже, некая персона немалого роста, – осторожно предположил Стас. – А я должен это знать?
– Мы втроем, на борту «гиппогрифа», строили догадки, кто бы это мог быть. Олег Иванович Пазур был третьим навигатором в экипаже Длинного Эна в загалактическом броске.
– Гм… Костя, ты не представляешь, сколько имен и событий я забыл за эти годы.
– Ясно, – сказал Кратов с сердцем. – Развлекайся, бонвиван…
Затем он повторил этот вопрос Рашиде.
– Понятия не имею, – сказала та. – Я живу в твоем доме, воспитываю твою дочь. Учу ее плохому, но, заметь, учу хорошо! Иветта уже знает, где больнее всего укусить. И нас всех живо интересует, когда ты вернешься.
– Скоро, – сказал Кратов. – Может быть.
– Ты опять влез в какую-то авантюру?
– Н-н… да.
– И это так же смертельно опасно, как все приключения, в каких ты побывал до сих пор?
– Д-д… нет.
Рашида помолчала, нервно ломая тонкие длинные пальцы перед лицом.
– Я правильно поняла, что все гораздо хуже, чем рисует мое воображение? – наконец спросила она.
Кратов обреченно кивнул.
– Но ведь ты заглянешь домой перед тем, как черти унесут тебя в ад? – с надеждой осведомилась Рашида. – Мы с девочкой Марси как раз успеем озаботиться парой винтажных чугунных сковородок.
– Зачем?!
– Видишь ли, дружок, когда супруг начинает вести себя чересчур вольно, любящие жены берут сковородки и…
– Пожалуй, мне стоит побеспокоиться о защитном шлеме.
– Прекрасная мысль. По голове мы тоже будем бить.
В этот момент Рашиду без особого пиетета оттащили от экрана, и появилась слегка запыхавшаяся Марси.
– Кратов! – закричала она. – Как ты мог! В такое сложное для всех нас время!.. Кто же на самом деле этот несчастный Длинный Эн?!