Тахамаук снова замер в странной скособоченной позе. Тотчас же из полумрака белыми призраками возникли маскеры, числом не более дюжины. Двигаясь плавно, бесшумно и с неживой слаженностью, они несли на вытянутых руках большой овальный стол, отчего-то о пяти ножках. Тахамаук ждал. Установив стол между ним и Кратовым, маскеры канули во мглу и скоро вернулись, влача два старомодных кресла на полозьях, с высокими спинками из переплетенных прутьев, даже на вид жутко неудобных. Тахамаук сохранял свою дикую позу. И лишь когда на столешницу водружены были последовательно металлический светильник в виде дракона, изрыгающего из запрокинутой пасти необжигающее пламя, полупрозрачная емкость с темным опалесцирующим содержимым, два металлических кубка с гравировкой и какие-то серебряные шкатулки непонятного назначения, он вновь произвел могучими лапами знакомое уже мановение, «и шайка вся сокрылась вдруг».[21]
– Прошу вас, доктор.
– Благодарю вас, советник.
13
Старинная мебель, музейная посуда, безликая прислуга. Необработанные каменные стены и хруст щебенки под ногами. Пляшущие тени от светильников на плотных, как рукотканый холст, занавесях тумана. И лысый великан в одеянии, напоминающем трико из бегущей ртути, в кресле напротив. В этой картине было достаточно сюрреализма, чтобы затевать переговоры.
– Настоящее дерево, – сказал советник, перехватив изучающий взгляд Кратова. – И настоящий древний металл. Аналог вашей бронзы, только без наклонностей к окислению. Видите, ни малейшего следа патины. Хотя этим кубкам лет пятьсот, а светильнику и того более.
– И вы храните все эти раритеты внутри шарового скопления на полумертвой от холода планете? – удивился Кратов.
– Нет, – пренебрежительно отмахнулся тахамаук. – Это с моего корабля. У меня слабость ко всему подлинному. За свою долгую историю Галактическая Империя накопила такое количество ценностей, что вынуждена была отказаться от учреждения новых и новых музеев. – Он впервые за все время поглядел Кратову в глаза. Словно желал кое в чем убедиться. – При всей приверженности традициям мы не можем допустить, чтобы наши миры превратились в один сплошной запасник.
– Но ведь это не оригиналы, – заметил Кратов.
– Настоящие кресла из настоящего дерева. Но не оригиналы, вы правы. Самая точная копия, какую только можно себе представить. До последнего атома. Не существует способа отличить эту копию от оригинала. Если нет различий, в чем смысл эксклюзивности? Уникальность давно перестала быть свойством мироздания. Вселенная не обязана быть гетерогенной. Разве у Федерации нет технологий прецизионного копирования?
– Конечно, есть, – сдержанно промолвил Кратов. – Но мы не возводим точность в абсолют. Есть вопросы, в которых мы не перфекционисты. Сейчас я склоняюсь к мысли, что напрасно.
– Мы бы и самих себя копировали, – произнес тахамаук, желчно усмехнувшись. – Как антикварную мебель. Иногда полезно оказаться в нескольких местах одновременно. Увы, существуют определенные этические ограничения… да и технология не настолько совершенна.
– И порой напоминает дружеский шарж, исполненный рукой нерадивого кустаря, – не удержался Кратов.
– Если вы о Строителях, – невозмутимо сказал советник, – то для их воспроизводства не требуется избыточная аккуратность. При всем сходстве с живыми существами это всего лишь автоматы. Тот случай, когда позволительны разброд, шатание и отклонение от стандарта. Верно, вы уже заметили, что ваших друзей пришлось временно разместить в репродуктивных камерах. Можете считать это упущением, но на Базе не предусмотрены специальные казематы для незваных гостей. Теперь в ряды Строителей влилось некоторое количество человекоподобных экземпляров.
– Надеюсь, это не причинило вам лишних хлопот, – злорадно проговорил Кратов.
– Еще и как причинило, – спокойно возразил советник. – Вас вообще не должно быть здесь.
– Мы не заметили воспрещающих знаков при входе в шаровое скопление.
– В Галактике тысячи и тысячи шаровых скоплений. Вам не было нужды для поиска неприятностей выбирать именно это. – Советник с явным раздражением повозил широкой ладонью по столешнице. – Но я о другом. Если отвлечься от соображений здравого смысла… у вас не было ни единого шанса продвинуться в своих поисках так далеко. Вас должны были остановить еще на подступах к репродуктивным камерам. Как вам удалось?