– Свидетельствую. И каковы же могут быть, по вашему мнению, цели этих… гм… экзометралов?
– Мы постоянно и упорно пытаемся схлопнуть мультиметрическую модель до размеров, способных поместиться в нашем человеческом воображении. Бьюсь об заклад, большинство здесь присутствующих видит ее как стопку блинов на блюде.
– Чем вам не нравятся блины?
– С черной икрой и красной рыбой, под ледяную водочку, они понравятся кому угодно. Но метрика отнюдь не блин. Это еще и сковорода, и плита с блинопеком, и земля под ногами, и звездное небо…
– …надо мной и моральный закон во мне.[39]
– Да, со всеми физическими законами и нравственными уложениями, а также со всем многообразием живых и мертвых форм нашей вселенной. А вы говорите – блин с водочкой.
– Это вы говорите, коллега. Тогда как я лишь пытаюсь понять, к чему вы клоните своими чрезмерно яркими для обеденного времени метафорами.
– Что, если экзометралы нас дурят и предлагают способ разрушить Галактику? Откуда они так уверены в истинном смысле мультиметрической модели? Как они узнали или кто им сказал? Мы задаем непозволительно мало вопросов и многое слепо принимаем на веру. Лишь потому, что много лет назад… ну хорошо, много сотен лет назад с отрадной периодичностью кто-то неведомый, незримый, неощутимый и вообще обитающий в параллельном пространстве подсунул нам под дверь записку с пляшущими человечками… Не морщитесь, коллега, это классика, сэр Конан Дойль.
– И кто же мы все в данном контексте? Коллективный доктор Ватсон?..
– …прекрасно, допустим, Машина Мироздания и Базовая Матрица существуют где-то в полной недосягаемости. Исключительно в целях «защиты от дурака». Но зачем тогда оставлять лазейки, все эти Белые Цитадели?
– Это-то как раз очень разумно и понятно. Не допускать необратимых решений. Организовать запасные ходы. Как только сообщество разумных существ поймет смысл галактических конструктов и сумеет ими воспользоваться, оно тем самым пройдет тест на вменяемость и получит допуск к ответственным решениям.
– Но зачем нам вообще принимать такие решения?
– Было же сказано: транспозиция метрик. Похоже, Машина допустила ошибку. А то и вовсе остановилась. Быть может, она нуждается в ремонте.
– С тем же успехом мы, со своим невысоким уровнем вселенской компетентности, можем окончательно вывести ее из строя.
– Так нас никто, как я понимаю, не торопит. Можно целенаправленно заняться исследованиями физики метрик и, накопив подобающий фонд знаний, все же заглянуть в Белую Цитадель. Хотя бы из любопытства, без набора инструментов, вообще без рук.
– А можно не делать этого вовсе. Какие у вас планы на ближайшие несколько сотен тысяч лет, коллега?
– Нет, это плохое решение. Да это вообще не решение! Мы здесь и сейчас, на нашем уровне развития, видим опасность. Но нет гарантии, что те, кто придет после нас, будут о ней помнить.
– Может быть, разум как психофизический феномен присущ исключительно нашему пространственно-временному континууму, а после нас не придет никто, способный вообще заботиться о столь тонких материях, как самосохранение.
– Но в данный момент за вселенную отвечаем мы, и делом нашей чести будет оставить ее потомкам в целости и сохранности. Между прочим, магистр Руссельбург намерен посвятить свою речь нравственным аспектам проекта «Белая Цитадель».
– И, возможно, мы наконец узнаем, в чем суть этого пресловутого проекта…
Огибая группу чопорных джентльменов в одинаковых темных костюмах из слишком толстой для этого времени года ткани, Кратов лицом к лицу столкнулся с Уго Торрентом. Тот возник словно бы из ниоткуда, улепетывать было бесполезно, да и выглядеть полным идиотом в глазах академического сообщества тоже не хотелось.
– А вы не меняетесь, Уго, – сказал Кратов с деланным радушием, старательно делая хорошую мину при скверной игре.
– Вот вы от меня бегаете, – укоризненно промолвил Торрент, уцепив его за рукав. – А того не знаете, что я вас преследовать более не намерен.
– Чем обязан такой фортуне? – сдержанно изумился Кратов.
Торрент равнодушно пожал плечами:
– Вы завершили главное дело своей жизни. Ваша земная миссия выполнена. Даже если на вашу долю выпадут еще какие-нибудь выдающиеся деяния, с тем, что было на пути от Земли до Аида, ничто не сравнится. Отныне вы мне неинтересны. – Он вдруг улыбнулся знакомой улыбкой крокодила, завидевшего на водопое особенно беспечную антилопу. – А о том, что творилось в этом вашем последнем странствии, вы мне и так расскажете. Должны же вы с кем-то поделиться впечатлениями! Не только со скучными академиками и вице-президентами! Со мной и с доном Спириным. Согласитесь, мы заслужили. И вообще вы должны мне и Мануэлю за фундаментальную поддержку бассейн хорошего вина.
39
Иммануил Кант (1724-1804), «Критика практического разума».