Кратов засмеялся.
– Я невольно отпустил какую-то остроту? – с неприязнью спросил тектон.
– Нет, учитель. Сегодня вы не первый, кто высказывает такое желание.
– Надо думать, – проворчал тектон. – Но формат миссии не предполагает случайных участников. В отличие от тебя, я даже не могу апеллировать к высшей справедливости. Но, возможно, в другой раз, когда «Гарпун» вернется.
– Если вернется, – машинально поправил Кратов.
– Что за вздор! – раздраженно возразил тектон. – Когда вернется. По нашим оценкам, это вполне безопасное предприятие. Сверхтяжелый корабль, прекрасно защищенный. Опытный экипаж. И пассажир, который будет паинькой и не полезет своими крохотными ручонками к управлению. Тем более что у него не будет на то ни единого шанса.
– Но меня же не запрут в клетке, – осторожно уточнил Кратов.
– Запрут! – не без злорадства обещал тектон. – Именно запрут! И выпустят только по прибытии на место. Так надежнее и безопаснее… для всех. Ты не успеешь заскучать, брат. По нашим оценкам… если хотя бы в чем-то верны гипотезы о физике Базовой Матрицы… все путешествие займет декаду, от силы две. Туда и обратно, – повторил тектон с нажимом. – Ничего не трогать, мебель не двигать, посуду не ронять, в чужом доме не наследить. Деликатнейший визит вежливости. – Тектон прекратил рыскать по беседке и грузно опустился на скамейку напротив. Его желтые глаза-плошки устремились на Кратова. – Есть еще темы, которые мы должны нынче обсудить?
– Пожалуй, нет, – признал Кратов.
– Ты не жалеешь о цене, которую уплатил за полученное знание? Отказался от дара предвидения, от личного бессмертия… Оно того стоило?
– Это были фальшивые дары, – сказал Кратов. – Не уверен, что захочу жить вечно.
– Тахамауки кого угодно озадачат, – хмыкнул тектон. – Но никто не обязан следовать их путем.
– А существует иной путь?
– Возможно, – рассеянно сказал Ночной Ветер. – Возможно. В этой вселенной существует все, что можно только вообразить, и во множестве вариаций…
Тектон задумчиво поскреб когтями мохнатую физиономию.
– А теперь слушай внимательно, – сказал он, понизив голос. – На самом деле все не так радужно. То есть мы надеемся, что миссия будет безопасной и завершится грандиозным успехом. Или, по крайней мере, вы долетите до конца туннеля, упретесь в тупик, пожмете плечами и с чувством глубокого разочарования повернете в обратном направлении. Все может обстоять самым ужасающим образом. Иная физика, иная метрическая парадигма. Вполне может статься, что «Гарпун» просто растает в том мире, как льдинка в кипятке. Или долетит и увязнет там навсегда. И никто не придет вам на помощь. Ты будешь обречен на долгое и скучное умирание. Кстати, твой отказ от бессмертия окажется более чем оправдан. Может произойти что угодно, находящееся за пределами нашей фантазии. Я не пытаюсь тебя отговорить или запугать. Но, вероятнее всего, это дорога в один конец.
– Учитель, – сказал Кратов:
– Я давно хожу дорогами в один конец и всегда возвращаюсь. Я не переменю своего решения.
– Хотел бы я знать, – промолвил Ночной Ветер, склонив громадную голову к плечу, – что за причина вынуждает тебя с такой удивительной готовностью пренебрегать своей единственной и неповторимой жизнью.
– Это не так, – возразил Кратов. – Именно сейчас я ценю свою жизнь, как никогда прежде. Мне есть для чего жить. Всегда было, но сейчас в особенности. И если миссия окажется под угрозой, придется весьма кстати пара лишних крохотных ручонок, которые любое препятствие разнесут в труху ради спасения.
17
Кратов решил, что Галактика простит ему эту маленькую вольность, и дважды использовал сверхстабильный дипломатический канал ЭМ-связи в личных целях. Вначале он вызвал Стаса Ертаулова, который погряз в амурных делах где-то на диком побережье Аравийского моря.
– Ты знаешь, кто такой Длинный Эн? – спросил Кратов без предисловий.
– Похоже, некая персона немалого роста, – осторожно предположил Стас. – А я должен это знать?