– Мы подозревали, что цикличность «длинных сообщений» связана с неким дополнительным фактором, – осторожно заметил Кратов.
– Ни черта она не связана, – отмахнулся старик. – И ни черта вы не подозревали. Парад метрик случается намного реже циклов массового возникновения и упадка цивилизаций. И ничего еще не закончилось, друг мой. Вам еще предстоит как-то выбираться обратно. Вот и узнаешь, исчерпан ли твой персональный лимит удачи, потому что кроме как на удачу, рассчитывать не на что, я вам не помощник, даже если бы и хотел… Теперь в библиотеку, – деловито распорядился он. – Все равно ты не задашь мне ни одного умного вопроса, а я не знаю, что умного и, главное, понятного тебе поведать. Покопаешься в книгах, авось и найдешь что-нибудь полезное. Но гляди, чтиво занимательное, рискуешь увлечься до смерти.
«Лететь через бездны пространств и в конце пути натолкнуться на неопрятного глумливого старикана!»
– Я все слышу! – сообщил старик и, не оборачиваясь, погрозил пальцем.
– Я не говорил вслух, – смутился Кратов.
– Ты слишком громко думаешь. Но ты сам виноват. Ждал чего угодно. Пустоты. Фантастики какой-нибудь. А вот банальной бытовушки не предусмотрел! Не ищи смысла там, где его нет. Ведь что такое смысл? Лишь инструмент для упорядочения хаоса. А что такое хаос? Дурно структурированный смысл. – Старик остановился и почесал затылок. – Гм… Сам-то понял, что сказал? Ладно… – Он посмотрел на Кратова с неожиданной нежностью. – Может быть, задержишься? Будем иногда встречаться… выпивать… Я буду работать, а ты – копаться в библиотеке. Искать ответы на свои вопросы. Хотя, если запереть тебя здесь до скончания веку, новых и тем более умных вопросов у тебя все едино не появится. Скучно задавать вопросы, когда известны все ответы…
Кратов рассеянно продекламировал:
Старец обратил к нему изумленное лицо, но Кратов упредил его настойчивым вопросом:
– Так что с нашим делом?
Старец вскинул брови:
– А что за дело?
– Транспозиция метрик, – напомнил Кратов.
– Ну да, ну да…
Старик всплеснул руками, и в воздухе перед ним повисла дивовидная конструкция, составленная из зубчатых колес, передаточных валов, шатунов с кривошипами и спиральных пружин. Все это чудовищное устройство двигалось, вращалось и громко тикало.
– Так, что тут у нас… – бормотал старик. – Порядок… порядок… нормально… норм… э-э… гхр-рм… – Он замолчал, вперившись в ближайший к нему стеллаж. Затем промолвил с явным смущением: – Ну, в общем, это в каком-то смысле… Я посмотрю на досуге.
– Нет, – твердо произнес Кратов, холодея от собственной наглости. – Здесь, сейчас и при мне.
– Сказал же, посмотрю! – рявкнул старик.
– Вы забудете, – не отступал Кратов. – Отвлечетесь на какую-нибудь ерунду и забудете.
– Думаешь, у вас проблемы?! – ощетинился старик. – Вот у кого проблемы, всем проблемам проблемы! – Одним движением он выдернул из самой сердцевины устройства целый сегмент переплетенных деталей. – Зато там будет интересно, – бухтел он, жмурясь от наслаждения. – Не то что у вас, в вашей рутине… гравитация… пространственно-временной континуум… дерьма-пирога…
– Оттуда, – Кратов ткнул пальцем в бедствующий сегмент, – к вам еще никто не прилетал. А я уже здесь и требую внимания.
– Вот же зануда, – с сердцем сказал старик. Он запихнул прежний сегмент на место и вытащил другой. – На, полюбуйся, кстати, как вы, со своими мелкими делишками, выглядите со стороны.
Кратов склонился над тикающей перепутаницей.
Старик вытащил из кармана шорт длинный пинцет и, шумно сопя, принялся расцеплять слишком тесно сошедшиеся пружины.