– Может быть, какие-то автоматы? – осторожно предположил Кратов.
– Может быть, – легко согласился Мадон. – Их было очень много, и все они были такие… словно штампованные. – Он сграбастал бокал обеими руками и сделал большой нервный глоток. – Что это вы дали мне, док?.. Нет, не автоматы. Помните, там, возле «гиппогрифа», мы слышали чужой эмо-фон. Так вот, у них был тот самый эмо-фон.
– И вы не заметили среди своих штампованных тюремщиков никого ростом выше десяти футов, внешне сходного с очень сутулым и нескладным стариком и с характерным склочным выражением лица? – спросил Кратов.
– У них вообще не было лиц.
– Как это не было? – потерянно удивился Грин, переступив с ноги на ногу.
– Маски, – сказал Мадон. – Театр кабуки. Комедия дель арте. Что там еще… Сосьети Маттакин. Черт знает, может быть, это у них лица такие. Но играть с ними в покер я бы не сел.
– Хорошо, – сказал Кратов. – Не люди, не гуманоиды. Можете описать? Или, что еще лучше, нарисовать?
– В самых общих словах, – сказал Мадон. – Вообразите себе куклу-обезьяну. Только не аутентичную, а из дешевого белого пластика, изготовленную дурно и без натуралистических подробностей вроде шерсти или красного зада. Белая пластиковая кукла, не страдающая избытком сходства с оригиналом. И маска вместо лица. Вот что: подайте мне сюда мемограф с «диадемой», и мы сэкономим массу времени.
Брандт молча отклеился от стены и вышел в коридор.
– Когда меня тащили, – продолжал Мадон, – то каким-то удивительным образом повредили скафандр. Это надо уметь, доложу я вам – сломать «галахад»!
Грин снова перемялся на ногах и сказал:
– Я знаю по меньшей мере четыре уязвимых точки на «галахаде», при попадании в которые импульса высокой энергии можно причинить скафандру серьезный урон. Это связано с автономной системой жизнеобеспечения, и тут уж ничего нельзя поделать: либо индивидуальная мобильность при высокой степени защиты, либо пересаживайся, братец, в бронированный вездеход.
– Я тоже знаю, – сказал Мадон. – Думаю, во время общей неразберихи и пальбы моему «галахаду» прилетело в зону соединения воздушного фильтра с энергетическими аксонами «зет-запад-запад» и «экс-север-запад». Не исключено, что это вообще был дружественный огонь старины Брандта, рядом с которым я в тот момент находился и который так удачно только что нас покинул. Хотя все палили кто во что горазд, в белый свет, как в копеечку, и для всех будет удобнее полагать, что меня подстрелили Охотники, которые, вообще-то, не стреляли вовсе.
Феликс Грин выразительно крякнул, но счел за благо промолчать.
– Всех нас попросту спеленали, как пауки обыкновенно поступают с мухами на черный день, причем настолько плотно, что я не видел ничего, кроме переплетенных тенет на своем шлеме, и не мог пошевелить даже пальцем, чтобы привести в действие хотя бы одну из следящих систем «галахада». Чувствую, мне будет чем поделиться с конструкторами скафандров по возвращении!..
– Команды голосом никто не отменял, – сказал Грин в сторону.
Но Мадон его услышал.
– Я не так глуп, как кажусь! – воскликнул он сердито. – Конечно, я отдал своему скафандру множество самых разнообразных команд голосом. В том числе и на запуск режима «турбо-динамика», чтобы порвать все эти путы к чертовой матери. Чем лишь усугубил свои неудобства, потому что в результате усилий экзоскелета в скафандре что-то разошлось, начал вытекать воздух, а наружная атмосфера, напротив, поступать внутрь. И это никаких радостей жизни никому не прибавило. По моим внутренним ощущениям прошло лет сто, хотя таймер внутри скафандра отсчитал двадцать две минуты с какими-то секундами.
– Пять миль за двадцать две минуты, – заметил Грин. – Они не спешили.
– Думаю, по дороге несколько раз они кого-то из нас теряли, – сказал Мадон, криво усмехаясь. – Не я один сопротивлялся. И, подозреваю, кое-кто делал это эффективнее моего.
– А дальше? – спросил Кратов.
– К тому времени я вдоволь нахлебался газовой оболочки Таргета и с трудом отличал явь от бреда. В какой-то момент тенета исчезли, я обнаружил себя лежащим ниц в холодном, почти умершем скафандре. И, движимый базовым инстинктом самосохранения, незамедлительно поспешил от него избавиться.
– Это помогло? – удивился Кратов.
– Еще и как! – Мадон нервно рассмеялся. – Чертовы куклы вернулись и утащили мой скафандр. А на меня и внимания не обратили. Как будто я сделался невидимым! Merde,[14] я только собрался допить горячий кофе, что оставался еще в термосе, как меня оставили без кофе, без скафандра и без надежды.