– Хотите попробовать? – спросил тахамаук, подталкивая шкатулку в сторону Кратова.
– Нет, благодарю.
– Забавное ощущение, – заметил Кьейтр Кьейрхида, дымя, будто музейный паровоз. – Чувствуешь себя немного драконом. На Земле обширная драконья мифология, хотя их никогда не существовало. У нас на Птэрише были. Но мы пережили и драконов… Вы успеете к своим друзьям. Без вас там ничего не начнут. И даже я кое-что успею. Например, слегка, самую малость, просветить вас насчет места, какое отводится шаровому скоплению Триаконта-Дипластерия… прекрасное, хотел бы подчеркнуть, название, так бы и украл… в культурной традиции тахамауков.
Кратов молча прихлебывал из бокала. В переговорах с тахамауками помалкивать – самая выгодная тактика. Ведомые комплексом исторического превосходства, сами проболтаются и вскроют все свои козыри. Но обыкновенно для этого нужно намного больше времени, чем он себе отпустил.
– Это всего лишь Строители, – продолжал советник, отпустив небрежный кивок в сторону незримо присутствовавших маскеровых полчищ. – Вы едва не открыли огонь по безобиднейшим существам во вселенной. Они не способны причинять вред. Только строить, только создавать. Все их маневры, нагнавшие на вас панику… (Кратов протестующе вскинулся, но тахамаук, всецело занятый сигарой, не удостоил его внимания.) …были обусловлены примитивными защитными программами. Строители, вы будете смеяться, намеревались окопать вас оборонительным валом и уже оценивали необходимые глубину и диаметр, дабы не затруднить доступ к репродуктивным камерам. В самом деле, не убивать же вас! Да они и не умеют… Мне пришлось вмешаться, потому что Строители уже приступали к воплощению сего фортификационного замысла, а вы судорожно лапали кобуру своего кольта.
– Поразительная осведомленность в земных реалиях, – с иронической галантностью заметил Кратов. – Равно основательная и хаотическая. Кольт, Шекспир в подлиннике…
– Позволите воспринять как комплимент? В моей административной карьере был период, когда я специализировался по человеческой расе. Довольно давно, многое забылось… Я читал Шекспира на языке оригинала. И, не скрою, был впечатлен. Хотя моя любимая вещь вовсе не «Гамлет», цитатами из коего мы обменялись в начале знакомства, а «Цимбелин». – Советник прикрыл глаза, словно бы припоминая. – Между «I, with wings as swift as meditation or the thoughts of love, may sweep to my revenge»[22] и «Pardon's the word to all!»[23] я без колебаний выбираю последнее. – Сигара в его длинных корявых пальцах уютно потрескивала. – Надо ли уточнять, что я обращался не к поздним, адаптированным принтам, а к суфлерским экземплярам шекспировского театра «Глобус», что сгорел в 1613 году от выстрела бутафорской пушки?
– Надеюсь, вы к этому происшествию не причастны, – невинно промолвил Кратов.
– Скажу больше, – сказал советник с воодушевлением. – Не было зрителя, пусть и конфиденциального, кто оказался бы более удручен отменившимся представлением! У Империи не было планов вмешиваться в культурные процессы Ренессанса, так что обошлось без меня. Заряд из пушки угодил в соломенную стреху, что служила театру крышей. Противопожарной безопасностью в ту пору повсеместно пренебрегали…
– Да и сейчас не всегда уделяют внимание.
– Это намек? – Тахамаук насмешливо сморщился. – Считайте меня пожарным расчетом. У Империи, которую я имею честь представлять, нет желания раздувать из ничтожного инцидента в галактическом закоулке костер межрасового конфликта. Мы вдоволь навоевались в свое время и, как никто, знаем цену войнам. В войне не бывает победителей, всегда платят все. И, случается, в итоге победители оказываются проигравшими.
Кратов пожал плечами.
– Кто говорит о войне? – спросил он.
– Правильно, никто. Кстати, чтобы не было иллюзий: при известном усилии, будь у нас и вправду те дурные намерения, в каких вы нас, очевидно, подозреваете…
Кратов протестующе отмахнулся:
– Дурные – в некоторых земных языках то же, что и глупые. Но разница все же есть.
– Даже не знаю, что оскорбительнее… Так вот: мы легко могли бы избавиться от вас, с вашими комичными угрозами все здесь разнести, от ваших кораблей, вообще от малейшего следа вашего присутствия в шаровом скоплении.
А после, когда вас хватятся – в чем я сомневаюсь! – разводить руками, делать круглые глаза и всевозможно изображать неведение. – Тахамаук сделал большой глоток из бокала, с аппетитом всосался в сигару и зажмурился от удовольствия. – Но у нас так не принято, – сказал он, изрыгая клубы дыма. – Мы всегда играем честно. Мы достаточно мудры и сильны, чтобы позволить себе во всех обстоятельствах говорить правду.
22
«Быстрее мысли, быстрее помыслов любви безумной я к места полечу». Уильям Шекспир, «Гамлет, принц датский».