Встал. Стоит, шатается. Толку от него пока не много. …Где командор? Ага, взрывом его отбросило в самый дальний угол, да еще и завалило грудой обломков, узнать можно только по туфлям с золотыми пряжками. Разгрести обломки. …С чего бы это вдруг так закружилась голова, неужели его тоже приложило взрывом? …Вроде командор жив. Без сознания, но жив. Тем лучше, не будет скандалов по поводу героической гибели вместе с кораблем. Теперь, надо придумать, на чем будем спасаться. Шлюпки? — На корабле их было больше десятка, но сохранилась ли хоть одна? Капитанский ялик? — Он должен быть подвешен где-то за кормой. Целый? С виду вроде целый. Но пока не спустишь на воду, не узнаешь. А как его спускают? …Нет, самому ему с этим не разобраться. Но ведь должен же на корабле еще остаться кто-то живой, кто разбирается во всех этих морских канатах и прочих лебедках. …Тут еще где-то был рулевой. Вон еще чьи-то ноги торчат из под обломков. …Тоже жив, но с такой дыркой в голове, пользы от него будет не много. Спуститься на палубу? В эти ядовитые клубы дыма с выбивающимися наверх языками пламени? Придется. …Игиир стянул с себя камзол, накрыл им голову, сделал глубокий вдох как перед нырком в воду, и бросился по трапу вниз. Поскользнулся в луже крови, упал, больно ударившись копчиком. Вскочил, и начал судорожно ощупывать лежащие вокруг тела. Все мертвы.
— Есть кто живой? — Заорал он.
— Тут я, придавило **** меня… — Раздался голос откуда-то справа. — Подмогни браток, а то сейчас поджарюсь как молодой подсвинок на день Поминовения Предков. **** **** ***** ***** ***** небесный верблюд **** *****.
В голосе говорившего чувствовалось напряжение и страх, однако хватало сил и мужества шутить и ругаться, это было хорошим знаком. Игиир пошел на звук ругани, и сквозь клубы дыма разглядел лежащего морячка, чья нога была придавлена опрокинувшейся набок пушкой. Игиир застыл в раздумье, — стоит ли тратить время на этого человека, или пойти поискать кого-то другого. Нет, спасти жизнь боевого товарища, пусть даже и нижнего чина, это святое. Но из-за клубов дыма уже невозможно дышать, пламя гудит где-то внутри корабля как в кузнечном горне, и кажется лужи крови на палубе уже начинают закипать. Потратить время на спасение конкретно этого человека? А если он не сможет ходить и оказать столь необходимую Игииру помощь, и тогда погибнут все? Искать кого-то другого уже не останется времени. — А ведь у него есть долг — спасти командора… и Хееку. А если и начать возиться с этим морячком, — то как вообще можно поднять тяжеленную пушку? — Конечно, на верхней палубе стояли пушки самого малого калибра. Но даже такая легкая пушка, слишком тяжела для одного человека.
— Вон. — Внезапно рявкнул лежащий, вполне себе командирским тоном, указывая пальцем на палубу недалеко от себя. — Салага, возьми ту вымбовку, ******* под ствол и приподними эту **** на *****. Тут всего-то поднять на толщину пальца надо, и я смогу ногу вытащить. Шевели задницей *****!
Командирский тон подействовал, Игиир нашел указанный инструмент, и сделал так как сказал ему этот моряк. Оказалось — что тот знал, о чем говорит, — тяжелый пушечный ствол оказался не таким уж тяжелым, а моряк и правда сумел вытащить свою ногу из этого капкана.
— Благодарю, ваша милость. — Опять не сказал, а рявкнул он, приняв вертикальное положение. — Боцман Хууг, жду ваших приказаний!
— Нога цела? Можешь ходить? — Первым делом спросил Игиир. — Тогда пошли, надо спустить капитанский ялик, и вытащить отсюда командора… и еще одного человека. Давай, шевели задницей ****!
Свое дело боцман Хууг знал. Сначала он, несмотря на сильную хромоту, с ловкостью обезьяны цепляясь за какие-то веревки, спустился в висящий за кормой ялик, и внимательно осмотрел его. Крикнул — «Норма», и с такой же удивительной ловкостью залез наверх. Спасительная лодка оказался на воде за какие-то считанные мгновения, всего-то и понадобилось дернуть за какую-то веревку, потом покрутить какой-то рычаг, и еще он упомянул про какой-то тормоз. Потом дело замедлилось. Спускаться в ялик можно было только скользя вниз по тонкой веревке, а нормально проделать это мог только боцман, ну и немного сам Игиир, впервые за долгое время вспомнивший добрым словом своего самозваного зятя, и те канаты, что тот повесил в фехтовальном зале Бюро. (Какие удивительно благостные, оказывается это были времена, — полные спокойствия, счастья, и надежд на будущее, а он этого не ценил). Хееку пришлось спускать вниз на веревке, — житель предгорий — высоты он не боялся, но плещущаяся внизу вода вводила его в ступор. Потом спустили командора, обвязав веревками под мышками, Хееку внизу принимал «груз».