«Очень огорчился, даже до смерти», — отвечает Иона. Раньше он злился и хотел умереть из-за уязвленного самолюбия. Сейчас он злится и просит смерти из-за физических страданий и страха за свою жизнь. Только сейчас, под лучами губительного солнца, Иона понял, что важнее: жизнь или престиж, — и на что действительно стоит сердиться и жаловаться. И на этот раз Бог даже объяснил ему кое-что из своих мотивов: «Ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало; Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?»
Это последние слова в книге Ионы. Никто не знает, что произошло с пророком в дальнейшем. Вернулся он домой? Остался ли в Ниневии? Раскаялся ли в своем грехе? Посылал ли его Бог на другие задания? На все эти вопросы у нас нет ответа, и, похоже, они не имеют значения. Что важно, так это чтобы представители Бога, а тем более — те, кто мнит себя Его представителями, — внимательно прочли книгу Ионы и усвоили ее уроки.
Первый смех
Во всей Библии смех раздается лишь один раз, и поэтому первый библейский смех — он же и последний. То был смех двух престарелых и бездетных супругов, Авраама и Сарры, когда им возвестили, что у них родится сын. Авраам засмеялся на несколько абзацев и дней раньше Сарры, и человек педантичный мог бы настаивать, что ему следует присвоить титул «первого засмеявшегося», а ей — «первой засмеявшейся». Но ее смех прозвучал вскоре после его смеха и был порожден той же самой причиной, и потому я описываю их вместе как первый и последний библейский смех.
Понятно, что одновременно этот смех был и первым проявлением еврейского чувства юмора, и приятно видеть, что оно родилось на свет не потому, например, что царь Кедорлаомер (Быт. 14, 9) забыл застегнуть ширинку или моавитянин, амалекитянин и аммонитянин поспорили, кто выпьет больше пальмового вина, а было первым примером еврейской традиции смеха над собой, рождающегося из невезения и горечи. Бесплодие Сарры было для нее и Авраама источником давнего и глубокого огорчения, и тем не менее оба они смогли найти в нем смешную сторону: Аврааму было тогда девяносто девять лет, Сарре — восемьдесят девять, и обещание беременности показалось им неплохой шуткой.
Авраам услышал ее первым, во время увлекательной беседы с Богом (Быт. 17, 1–15). В ходе этой беседы Господь сначала сообщил, что меняет его имя на Авраам, потом повелел ему пройти процедуру, именуемую «обрезанием», а затем добавил, что имя Сара тоже нужно изменить и отныне она будет называться Сарра. И только под конец, словно мельком, как говорят, припомнив некую малозначительную деталь: «Да, кстати, Авраам, чуть не забыл рассказать тебе…» — Господь бросил бомбу: «Я благославлю ее, и дам тебе от нее сына» (Быт. 17, 16).
И Авраам, которого нисколько не взволновало изменение имен и не испугало предстоящее удаление крайней плоти, на эту новость отреагировал замечательно: он свалился на землю от смеха. Так и написано: «И пал Авраам на лице свое, и рассмеялся». Рассмеялся и сказал сам себе: «Неужели от столетнего будет сын? и Сарра, девяностолетняя, неужели родит?» А потом сказал Богу: «О, хотя бы Измаил был жив пред лицем Твоим!»
Измаилу, первенцу Авраама от Агари, было тогда тринадцать. И это упоминание о нем говорит нам, что, отсмеявшись, Авраам посерьезнел и, возможно, даже погрустнел. Он попросил у Бога не играть его чувствами. Не возбуждать в нем ложные надежды на сына от Сарры. По сути, он сказал Ему: «Пусть хоть Измаил будет жив-здоров, мне и того достаточно».
Но Бог настаивал: «Именно Сарра, жена твоя, родит тебе сына, и ты наречешь ему имя: Исаак; и поставлю завет Мой с ним заветом вечным, и потомству его после него» (Быт. 17, 19).
Из этого читатель узнает сразу несколько вещей. Во-первых, Бог так впечатлился первым человеческим смехом, что даже решил увековечить его в имени сына, которому предстоит родиться у Сарры[97]. А во-вторых, точно так же, как Измаил (Быт. 16, 11), Исаак получил свое имя от Бога, а не от родителей, причем так же, как Измаил, получил его еще до рождения. Но, в отличие от Измаила, именно Исааку суждено было продолжить род Авраама, и Свой завет Бог решил заключить именно с ним и с его потомством.
97
Напомним, что Ицхак (таково в оригинале имя сына Авраама и Сарры) произведено от ивритского