И всё-таки она была самой настоящей фей, Веттели сразу это понял и ни на миг не усомнился. Он замер на месте, боясь даже дышать, чтоб не спугнуть.
Но существо оказалось не из пугливых. Оно лихо отшвырнуло огрызок ягоды, вытерло своё маленькое остренькое личико тыльной стороной ладони и сказало очень буднично, будто нарочно его здесь поджидало:
— А! Пришёл!
— Пришёл, — подтвердил Веттели — а что ещё ему оставалось?
Фея по-собачьи повела носом, к чему-то принюхиваясь. Сморщилась, чихнула и велела:
— Уходи. Ты плохой. От тебя пахнет кровью и смертью.
— Нет, я хороший, — возразил Веттели. Звучало глуповато, но уходить он не хотел… — Просто я был на войне.
Она небрежно махнула рукой.
— А, война… Я знаю войну, я помню. Это когда люди в железных одеждах машут железными палками, а потом хоронят своих мёртвых где попало. Фу!..
«Люди в железных одеждах»! Ого! Речь явно о рыцарях, закованных в латы. Сколько же лет живёт на свете это эфирное создание?
— …Но ты врёшь. Войны нет уже давно. Ещё не родился дед твоего прадеда, когда она кончилась.
— Это здесь её нет. Война была за морем.
Фея энергично кивнула.
— Да, где-то далеко война была. Я видела, как над холмами кружили перитоны[2]… Ну и хорошо! — бессердечно подытожила она. — Пусть ваши мёртвые валяются за морями. Ладно, оставайся, поговорим. Я Гвиневра… только не подумай, будто таково моё настоящее имя! Родные зовут меня совсем иначе, а это я взяла нарочно, для людей, в память об одной знакомой даме… Между прочим, тебе удобно так со мной разговаривать? А то могу увеличиться до твоего роста. Или тебя уменьшить…
— Не стоит! Мне очень удобно, честное слово! — поспешил заверить собеседник.
— Ну и славно, значит, не будем тратить на это время, оно нынче дорого. Итак, я Гвиневра. А ты Норберт Реджинальд Веттели. Очень мило с твоей стороны. Будем знакомы!
Вот и пойми, что с его стороны «мило»? Что он наречён Норбертом Реджинальдом Веттели? И откуда только узнала, ведь сам он представиться так и не успел!
— Мило, что ты пришёл меня навестить, — пояснила «Гвиневра», она читала его мысли как раскрытую книгу. — Не понимаю, зачем тебе это? Ну, сижу на сове, ем рябину — что здесь интересного? А все ходят и смотрят, ходят и смотрят… Откуда у вашего народа такое нездоровое пристрастие — подглядывать за фейри?
Веттели смутился, такой постановки вопроса он не ожидал.
— Не знаю… Просто из-за нас, людей, мир так изменился в последние столетия… Вас осталось так мало…
— Мало? — «Гвиневра» с пренебрежением фыркнула. — Вот ещё выдумал! Вы люди, склонны преувеличивать собственное значение. Нас ровно столько, сколько было всегда. Просто не все могут нас видеть. Ты — можешь, потому что среди твоих предков был кто-то из старшего народа. А другим не дано. Если, конечно, мы сами им не покажемся. Но это развлечение на любителя, а таковых среди нас, по счастью, немного.
Вот так они себя, оказывается, называют! Не «маленький народец», а «старший народ»! Наверное, это справедливо.
— Среди моих предков были феи? — потрясся Веттели.
— Не обязательно. Не думаю. Мы редко путаемся с людьми. Скорее уж кто-то из ши или тилвит тег, — «Гвиневра» явно не одобряла подобную разнузданность нравов. — Иначе с чего бы ты уродился таким красавчиком? Вы, люди, обычно уродливы, как бесснежная зима. А если среди вас вдруг попадается экземплярчик поприличнее — верный признак: ищи старшую кровь. В тебе её полно. Пожалуй, ты мог бы стать друидом, если бы хорошенько потренировался и отказался от своей нелепой одежды, она тебе не к лицу.
Становиться друидом Веттели ни под каким видом не собирался, он всегда старался держаться в стороне от религии и политики. Поэтому поспешил сменить тему.
— Скажи, это было давно?
Человек, пожалуй, не понял бы вопроса и стал уточнять, о чём речь. Фея поняла всё.
— Давно ли какая-то из твоих прапрапрабабок грешила с сидом? Недавно. При короле Артуре… хотя, нет. Минимум на сотню лет позднее. И похоже, она была не одна такая. Явно вижу три разные линии… или восемь? В общем, много. Так ты точно не хочешь пойти в друиды? — определённо, от «Гвиневры» ничего нельзя было утаить.
— Не хочу, — признался Веттели.
— Зря. Тогда пообещай мне одну вещь. Круглая облезлая штука у тебя на шее…
— Эта? — Веттели извлёк из-под рубашки монету.
— Именно! Право, какая же дрянь! Никакой красоты, ни-ка-кой! Обещай ни за что её не снимать, пока живёшь в Гринторпе… Ужасное название! Если бы боги были добрее, они раз и навсегда запретили бы людям упражняться в топонимике… Так ты обещаешь? Учти, если не будешь капризничать, я исполню твоё самое сокровенное желание! Ну? Клянись!
2