Во всяком грехе не без смеха: несмотря на изгнание их «союзниками» с Украины комиссаров и Красной гвардии, новые мазепы сохранили в действии большевистский декрет о переходе с 1 февраля на григорианский календарь, по которому живёт Европа. Не иначе как для удобства немецких хозяев.
А в конце Пасхальной недели — с десятидневным опозданием — из газет от 1 мая узнал о ликвидации немцами ими же спасённой Центральной рады из социалистов и избрании на каком-то водевильном «съезде хлеборобов» генерала Скоропадского «гетманом Украинской державы». Изумлению не было предела: вот так вольт[5] исполнил его старый приятель! Немало вина, лучших марок и сортов, выпито вместе с Павлом, а ещё больше — крови, японской и германской, пролито...
...Отец — барон Николай Егорович Врангель, — окончив Берлинский университет со степенью доктора философии и недолго прослужив в Царстве Польском[6] по Министерству внутренних дел, увлёкся коммерцией и коллекционированием произведений искусства. В коллекционировании преуспел, собрав немало ценных картин, фарфора и бронзы. А вот с коммерцией не заладилось: во время войны с Турцией взялся за производство и поставку в армию сухарей и на этом выгодном деле, где другие, более дошлые и щедрые на взятки интендантам, наживали за счёт казны миллионы, разорился. Утешившись в женитьбе, переехал в Ростов-на-Дону, где ему предложили возглавить Азовскую контору Русского общества пароходства и торговли.
Немного поправив дела, начал покупать небольшие паи горнопромышленных акционерных обществ. И скоро его стали избирать в члены их правлений. Главным его капиталом стала знатность: своим баронским титулом и связями в столице придавал им благонадёжность в глазах властей, за что, собственно, и получал долю прибыли.
Дела пошли так хорошо, что Николай Егорович всерьёз заинтересовался горным делом и даже стал подумывать о золотых приисках в Сибири. Почему и вознамерился дать одному из сыновей образование горного инженера. Выбор пал на старшего — Петра, ибо средний — Николай — «заболел» историей искусства, а младший — Всеволод — ещё в детстве умер от дифтерита.
Пётр воле отца перечить не стал: особой тяги ни к чему не испытывал и с лёгкой душой поехал учиться в знаменитый Горный институт в Петербурге. Туда же по настоянию матери — баронессы Марии Дмитриевны, — не склонной оставлять его без присмотра, переехала и вся семья.
Премудростями горного дела овладевал со старанием. Что-то увлекло: прикладная механика, палеонтология и петрография[7]... Что-то нет: начертательная геометрия и политическая экономия... Особенно полюбились черчение и летние геодезические съёмки.
Курс кончил с золотой медалью.
И сразу, в сентябре 1901 года, для отбытия неизбежной по милютинскому закону воинской повинности[8] поступил вольноопределяющимся в «семейный» полк, где служили многие из Врангелей, — лейб-гвардии Конный.
Выпускник Пажеского корпуса Павел Скоропадский, годами постарше, служил тогда в Кавалергардском полку. Как познакомились — теперь и не припомнить. Ведь конногвардейцы и кавалергарды все знали друг друга: вместе несли караулы, участвовали в учениях и парадах, встречались в Офицерском собрании и театрах, пировали в одних и тех же ресторанах и загородных кабаре с цыганами.
Через год, когда он успешно сдал экзамен на офицерский чин при Николаевском кавалерийском училище, Павел уже прочно вошёл в компанию его приятелей, лихо гулявшей по этому случаю в «Медведе».
Но дороги их тут же и разошлись.
Старый барон, видя счастье сына не в эполетах, а в тугом кошельке, упорно гнал его в Сибирь... Впрочем, отбывая воинскую повинность, и сам нашёл все эти учения, караулы, смотры и парады не столько обременительными, сколько скучными и отупляющими. В одной верховой езде, с детства полюбив её не меньше охоты, только и находил удовольствие и спасение от скуки. Даже светская жизнь конногвардейцев из-за своего однообразия не скрашивала казарменную рутину. Да и без него, соглашался с отцом, в роду Врангелей — явный переизбыток генералов и маршалов.
Так что с Петербургом, гвардейской кавалерией и обретёнными в ней приятелями расстался хоть и не по своей воле, но без особых сожалений.
Вышел, подобно многим отпрыскам знатных родов, корнетом в запас гвардейской кавалерии и уехал в Иркутск чиновником для особых поручений при тамошнем генерал-губернаторе. Предполагая, как наставлял отец, делать карьеру по Министерству внутренних дел и приглядеться к местной золотодобыче.
6
Официальное наименование части Польши, присоединённой к Российской империи на Венском конгрессе в 1815 г.
7
8
В соответствии с Уставом о воинской повинности, разработанным при военном министре Д.А. Милютине и утверждённым Александром II в 1874 г., была введена всеобщая личная воинская повинность для мужчин в возрасте от 21 года до 43 лет. Срок службы составлял 18 лет: 5 — на действительной и 13 — в запасе. Студенты имели отсрочку до 27 лет. Выпускники высших учебных заведений, пожелавшие по собственной воле, без жребьёвки (число лиц призывного возраста значительно превышало число потребных армии и флоту, поэтому проводилась жребьёвка), пойти на военную службу, относились к вольноопределяющимся 1-го разряда, для которых был установлен льготный, сокращённый, срок службы: 1 год действительной и 12 лет в запасе.