Мы вернулись в гостиницу, очень внимательно осмотрелись, не видит ли кто нас, потом вынесли чемодан из машины и поднялись по черной лестнице в номер.
Я поставил запятнанный кровью саквояж на тумбочку, и Адриана целую минуту разрезала толстую кожу своими маленькими ножницами.
Мы нашли деньги. Банкноты разного достоинства были связаны в пачки. Каждый из нас взял по одной и пересчитал.
– Пятьсот фунтов, – сказал я, закончив первую.
– То же самое, – сказала Адриана.
Она подошла к чемодану и вытащила еще несколько пачек, потом бросила их на кровать. Она проделала это еще три раза, пока я считал.
– Двадцать, – сказал я.
– А что это за белый материал прилип к уголкам на некоторых?
Я поднял одну пачку и внимательно осмотрел ее:
– Думаю, белила. Наверное, их хранили в стене. Наверное.
– На дне чемодана лежат еще какие-то бумаги, – сказала она, протягивая руку и вытаскивая их.
Это были облигации на предъявителя. Мы оба не произносили ни звука.
– Тут по меньшей мере на несколько сотен, – сказала наконец Адриана. – Если во всех пачках одинаковое количество денег, у нее с собой было десять тысяч фунтов. Держу пари, на такие деньги можно съездить и в Иерусалим.
– Больше моей зарплаты за восемь с половиной лет, – сказал я. – А ведь мне еще прилично платят. – Я видел, что Адриана что-то подсчитывает в уме.
– Только на проценты с этого можно вполне безбедно существовать, – через мгновение сказала она. – Что мы с ними сделаем, Чарли?
– Пока что я бы снова положил их в саквояж. Они могут оказаться уликой.
– А могут оказаться пропавшими деньгами Таунби.
– Частью их. Скорее всего так оно и есть.
– И насколько я понимаю, Чарли, они могут оказаться и вашими.
Она взглянула мне в глаза, и секунду мы смотрели друг на друга. Мы говорили о том, чтобы украсть, но вот только у кого?
Глава 24
Идеальный мыслитель, – заметил он, – рассмотрев со всех сторон единичный факт, может проследить не только всю цепь событий, результатом которых он является, но также и все вытекающие из него последствия.
Когда я проснулся в воскресенье утром, Адриана уже ушла на встречу к Фредди. Но оставила записку, в которой было всего несколько слов: «Увидимся, когда вернусь. А». Одевшись, я вышел и позавтракал овсянкой. Я просмотрел газеты, но не нашел больше упоминаний о Мэри Хопсон.
Накануне я решил, что хочу проверить, не удастся ли как-нибудь отвлечь Конан Дойла от этого дела. Я надеялся, что смогу убедить его оставить расследование. Однако я беспокоился, что Стэнтон может представлять опасность и для него. Не было никаких сомнений, что сэр Артур не одобрил бы многое из того, что мы сделали. Теперь еще Адриана была в розыске и возникла эта куча денег.
Адриана – убийца, за которой охотится полиция. Говорить это Конан Дойлу я, разумеется, не стану, особенно после того, как он предупредил меня, чтобы я ее не впутывал. Я потратил еще немного времени на то чтобы обдумать, что я ему скажу – естественно, полуправду, и через два часа, в свою очередь оставив записку для Адрианы, поехал в его лондонскую квартиру.
К тому моменту я сочинил целую историю и по этому поводу чувствовал себя виноватым. Сэр Артур был хорошим и честным человеком. Но обман казался необходимым для защиты Адрианы, по крайней мере на настоящий момент. Пока я не придумал удовлетворительного объяснения, которое можно было бы предложить полиции относительно преследования Мэри Хопсон, не говоря уже об убийстве и побеге с места преступления. И хотя я хотел быть честным с сэром Артуром, я не мог позволить себе сказать правду.
Я ждал в той самой библиотеке, где все началось, когда вошел сэр Артур. Не успел я подняться и пожать ему руку, как он прошел прямо к письменному столу и сел без предварительного приветствия и без своей обычной приятной улыбки. И только когда он взглянул на меня, на его лице появилось удивление.
– Я бы вас никогда не узнал, мой мальчик. Что происходит, Чарльз? Все это дело превращается в кошмар! Два выстрела – не говоря уже о вскрытии могилы. Что вы делаете, во имя Господа?
– Да, сэр Артур, дело запутанное, – сказал я. – Но я думаю, оно почти закончилось. Возможно, совсем закончилось.
– Что случилось с этой Хопсон? В газетах писали, что ее застрелила другая женщина.
– Не знаю, – солгал я. – Думаю, произошла ссора внутри их группы.
Он посмотрел на меня, скептически подняв брови: