– Владелец паба, в котором ее арестовали, показал, что у нее было большое количество постоянных любовников как до, так и во время связи с мужем жертвы. Ее поведение было чрезвычайно скандальным, даже для завсегдатаев паба.
– В каком смысле скандальным? – с чрезмерным энтузиазмом спросила Адриана.
– Имеются свидетельства, что она позволяла лапать себя прямо на людях. А полицейские, арестовавшие ее, показали, что она пыталась подкупить их, предлагая очень большую сумму за освобождение.
– Но не собираются же ее повесить за попытку подкупа должностных лиц? – сказала Адриана.
– Во время дознания возникли подозрения, что ранее она убила еще одну соперницу. Одна из постоянных посетительниц паба исчезла – женщина, по слухам вместе с Уикем развлекавшая мужчин. Она была зверски убита. В свое время допросили и Уикем, но у той было надежное алиби. Как я поднимаю, суд над Уикем был очень занимателен, если вам нравятся такие вещи.
– А разве никто не свидетельствовал в ее защиту? – спросила Адриана.
– Да, были и другие показания, данные людьми, которых она обшивала. Они утверждали, что она была прямо-таки безупречна. Это были люди с определенным положением, и они вполне искренне верили в то, что она не была проституткой.
– Понимаю, смертный приговор вызвал протест, – сказала Адриана. – Но, с другой стороны, я не согласна с большинством смертных приговоров.
– Однако в конце концов присяжные признали ее виновной в убийстве первой степени, и судья Центрального уголовного суда Олд Бейли приговорил ее к повешению. Теперь ей остается жить менее недели. Казнь назначена на ближайшую пятницу. – Я грустно посмотрел на Адриану. – Не очень типично, что британский суд приговаривает к повешению женщину, не так ли?
Адриана кивнула:
– Не очень. Было даже несколько публичных протестов, но приговор не отменен.
Затем мы оба долго смотрели на огонь. Моя голова гудела. Мысли были то с Хелен Уикем, то с призраком доктора Гассмана, Гарри Гудини, сэром Артуром, Фредериком Уоллесом, но более всего с Адрианой. Я слишком устал, чтобы разбираться в них. Нежно похлопав Адриану по плечу, я прошептал:
– Спокойной ночи, – и удалился в одиночество своего номера.
Глава 6
Трудность в том, чтобы выделить из массы измышлений и домыслов досужих толкователей несомненные, непреложные факты.
В воскресенье, уже ближе к вечеру, я прятался в тени напротив платяной мастерской Мэри Хопсон. Прежде чем занять свой пост, я убедился, что в доме нет черного хода: даже проезд, вклинивавшийся между овощной лавкой и аптекой, не доходил до него. Это было простое двухэтажное здание на узкой улице в Ричмонде-на-Темзе, которое явно очень давно не ремонтировалось. Большинство домов на улице от времени осели и скособочились. Их черепичные крыши были искривлены, кирпичные фасады крошились. Сама улица, вымощенная старым кирпичом, была узкой и петлистой.
Табличка над дверью, остро нуждающейся в ремонте, гласила просто: «Мэри Хопсон, владелица». Она даже не указывала, каким именно делом владеет означенная Мэри. Я предположил, что постоянные клиенты и без того знают, где она живет и чем занимается. Наружные деревянные части здания тоже нуждались в покраске, крыше недоставало нескольких черепиц. Терпеливо поджидая на холоде, я установил, что хозяйка дома, потому что над трубой вилась струйка белого дыма. Мэри, видимо, топила углем, и по небольшому количеству дыма, выходившего из трубы, я мог заключить, что она умеет поддерживать хороший, чистый огонь.
Не без усилий я переключился с уютного пламени в магазинчике на номер «Таймс», который держал перед собой с видом, как я надеялся, достаточно небрежным. Я перечитал заметку о смерти доктора Джона Керка Барри на девяностом году жизни, спутника Дэвида Ливингстона в путешествиях по Африке. Я просмотрел сенсационные новости о том, что Майкла Коллинза только что объявили премьер-министром независимого Ирландского государства. Я было подумал, как обрадовался бы этому отец Конан Дойла, и с удивлением понял, что проирландский комментарий, оставленный стариком в альбоме, некоторым образом стал началом цепи событий, приведших меня на эту замерзшую улочку. Могла ли быть хоть какая-то связь между политическими событиями на несчастном острове и Хелен Уикем? Это казалось совсем уж невероятным, но таковым же казалось и письмо от давно скончавшегося врача. Я решил на всякий случай проверить наличие проирландских настроений у всех участников этой неправдоподобной истории.
К тому времени, когда портниха наконец появилась в дверях своей мастерской, я продрожал за газетой почти два часа. Ровно в четыре она вышла, заперла за собой дверь и быстро припустила в сторону Шин-роуд. На ней было добротное шерстяное пальто, хорошо защищавшее от январской непогоды. Я последовал за женщиной, когда она удалилась на полквартала. На улицах было очень мало народу, и я понимал, что лучше держаться на приличном расстоянии, если я не хочу, чтобы меня заметили.