– И вот появляется чертик из табакерки. – Я попытался улыбнуться, но из-за морфия меня больше клонило в сон, чем в энтузиазм.
Он ответил, в свою очередь улыбнувшись:
– Никакой чертик не выпрыгнул. Адриана просто меняется, – я уверен, меняется к лучшему, но мы оказались в трудном положении. Или можем на каком-то этапе в нем оказаться. Вот почему я сейчас с вами разговариваю. Даже если вы и не являетесь причиной этих перемен, вы заметите их. И, как добрый друг, помните о том, что я сказал. И если она захочет пересмотреть наше соглашение, это будет непросто, но не невозможно.
Не успел я ответить, как раздался стук в дверь и в палату вошла Адриана. Она устало взглянула на нас, но спросила бодрым тоном:
– Что здесь происходит, мальчики? Я думала, что ты подождешь меня в приемной, Фредди. Я немного задержалась.
Она наклонилась и поцеловала Фредди в макушку.
– Мы согласовываем наши показания полиции, дорогая, – сказал Фредди Он встал и с нежностью улыбнулся ей. – Это проклятие всех заговорщиков, ты же понимаешь.
Она положила руку ему на щеку, заглянула в глаза и беззаботно ответила:
– Не знаю, существовала ли когда-нибудь менее подходящая группа заговорщиков?
Они оба рассмеялись.
Глава 16
Ничего более прозаического, чем полиция, нет.
Спустя сутки, днем в субботу, я проснулся оттого, что Фредди тряс меня за плечо. Я чувствовал себя так, словно съел самый ужасный обед в своей жизни. Изжога была просто непереносимой, а тряска мало способствовала тому, чтобы она прошла, хотя Фредди и старался быть осторожным.
– Я не сплю, не сплю, – сказал я, чтобы он прекратил. Потом открыл глаза, а он отступил на шаг, и передо мной возникло лицо Адрианы.
– Это я заставила его потрясти вас, Чарльз. Нельзя спать целый день, как вы делаете. Я должна кое-что сообщить. Вы слушаете?
Я попытался сесть, Фредди помог мне. Переложив подушки и осторожно приподняв меня, он смог придать мне более или менее сидячее положение.
– Вот так, старина, – сказал он. – Говорят, скоро вы уже сможете ходить.
– Надеюсь, что нет, – ответил я. – Мне понравилось лежать.
Я потерял ориентацию во времени. Мне казалось, что я говорил с Фредди и Адрианой лишь несколько секунд назад, но потом я заметил, что они были одеты иначе, нежели в прошлый раз. Я понял, что упустил какое-то время.
Вмешалась Адриана, заговорив великосветским тоном. Она вскинула подбородок и посмотрела на меня буквально сверху вниз.
Можете оставаться здесь сколько хотите, Чарльз Я полагаю, что прекрасно справляюсь и без вас. Осмелюсь предположить, что вы не желаете слышать об Алисе Таппер. Я не хотела бы обременять вас той информацией, которую она сообщила.
– А кто такая эта Алиса Таппер? – глухо спросил я. Имя показалось знакомым, но очень смутно.
– Очень личный секретарь Гассмана. Помните?
– Адриана, вы стали похожи на сэра Артура – разговариваете с привидениями. Все говорят, что она умерла несколько лет назад.
– Ну, – сказала она с самодовольной улыбкой, – я спросила ее об этом, и она процитировала мне вашего соотечественника Марка Твена: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». Она жива, Чарльз, но, боюсь, долго не протянет. Вчера я узнала, что она живет здесь, в Лондоне.
– И что, вы уже успели с ней поговорить?
– Успела? Чарльз, сейчас три пополудни. Я разговаривала с ней почти все утро. Она живет в доме престарелых в нескольких милях к северу. Она скверно себя чувствует, Чарльз, но вполне вменяема.
– Она подтвердила, что Гассман мертв? – спросил я. Мое первое желание, даже несмотря на туман в голове, заключалось в том, чтобы выяснить, кто написал записку. – Она может с уверенностью подтвердить это?
– Она-то и обнаружила его тогда. Он еще не умер, но был в коме. Он умер несколько дней спустя – кстати, именно здесь, в Челси. Алиса видела его тело в гробу на похоронах. Над ним хорошо поработали: он выглядел совсем как живой.
– Значит, она полагает, что он мертв.
Чарли, она, правда, не сказала, что пыталась его ущипнуть. Но он умер. Именно поэтому, кстати, людей и кладут в гроб. – Она посмотрела на меня с преувеличенным раздражением. Фредди за ее спиной попытался подавить улыбку.