Теперь все восемь фитилей были полны рыбы. «Это за утренний страх», — улыбнулся Петр. Но когда проверил вчерашнюю рыбу, то оказалось, из-за тесноты и жаркой погоды, половина улова в первых четырех фитилях всплыла брюхом кверху. «Этого еще не хватало, — всполошился Петр. — Жара какая стоит. Вчера вода как парное молоко была. Да и сегодня жарить начинает… Нужно спасать рыбу…» От усталости чувство опасности притупилось, он больше не оглядывался, не щупал глазами противоположный берег. Вылез из лодки, разогнулся с трудом, освободил большую кастрюлю. Вспомнил наставления деда и приготовил тузлук[2]. Прикинул — выходило, что засолить всю уснувшую рыбу не сможет, не поместится она в кастрюле. Тогда он отобрал самую крупную, распластал ножом по спине и погрузил в тузлук. А ту, что помельче, выбросил в озеро. Зеленоватая водяная гладь покрылась белыми пятнами. «Надо было закопать, — спохватился Петр. — Ладно, птицы подберут…»
День намечался опять жаркий. Петр вытянулся во весь рост в палатке и, отгоняя беспокойную мысль «что делать с рыбой?», старался заснуть.
Проснулся от настойчивого дерганья за руку. «Рыбнадзор!». Он вскочил, огляделся дикими глазами и увидал рядом Димку.
— Чего? — спросил он испуганно.
— Папа, у меня удочка уплыла.
— Как уплыла?
— Поплыла-поплыла, а теперь стоит. Во-он! — Димка указал на бамбуковое удилище неподалеку от берега.
Петр, недовольно ворча, полез в воду, достал удочку.
— Черви где?
— Я на хлеб…
— Эх ты, тюха-матюха, — уже беззлобно сказал Петр. — Рыбе черви нужны.
Он оглянулся по сторонам. В глубине леса проглядывалась небольшая ложбинка. Петр направился к ней и не ошибся. Под прошлогодними листьями и хвоей лежали красные, жирные черви.
Вернувшись к озеру, Петр со знанием дела насадил червя, поплевал на него…
— Пап, а плюешь зачем? — спросил Димка.
— Говорят — клюет лучше… — сбивчиво объяснил Петр и рассмеялся. — Ерунда, конечно. Это я так, по привычке. Вот смотри, поплавок утонул, значит, нужно поднять его выше, груз тащит на дно, — он дернул удочку на себя и почувствовал на крючке что-то живое, тяжелое. — Ого! — И детский, давнишний азарт охватил его. — Вот это рыбина!
Туго натянутая леска зазвенела. Бамбуковое удилище согнулось в дугу. Димка, приплясывая на месте от нетерпения, тянулся к леске, но отец не давал. Ему хотелось самому, как когда-то давным-давно, в детстве, подтащить рыбину к берегу, выбросить из воды. Но рыба упорно тянула к камышам. Петр понимал, что этого допускать нельзя, но опасался за прочность лески. Нерешительность его длилась мгновенье, и этого оказалось достаточно, чтобы рыба запуталась в траве. Петр потянул сильнее — леска щелкнула, удилище выпрямилось.
— Ушел! Растяпа! Дурак! — возбужденный неудачей, в гневе на самого себя, он бросил на землю удочку, плюнул с досады: — Тьфу! Поводить бы мне его… Эх! — вконец расстроенный, он быстро размотал вторую удочку, и только успел забросить, как сразу же последовала поклевка. Вновь завозилась на крючке крупная рыба, вновь потянула к камышам, вновь гулко забилось сердце, перехватило дыхание. Но теперь Петр был настороже. Он зашел в воду по колено и заставил-таки рыбу изменить направление движения. Леска, тоненько позванивая, потянулась в глубину.
— Туда можно, туда можно… — шептали его пересохшие губы.
Наконец рыба устала и спокойно пошла к берегу. В прозрачной воде ее видно было всю — черную толстую спину, с медным отливом бока, перья плавников. Карась! На мели, около самого берега он забился вновь, и Димка не выдержал, со всего размаха упал животом на него, тоненько вскрикивая:
— Папа! Я держу ее! Держу!
И Петр уже довольно спокойно, снисходительно улыбаясь, уговаривал сына:
— Да встань ты. Встань. Никуда он теперь не денется. Давай отнесем в садок… — и вспомнил: «Что делать с рыбой?! А еще завтра, послезавтра, четверг, пятница…»
VIII
«Сегодня какой день? Так, приехали мы в субботу. Воскресенье, понедельник… Сегодня вторник. Вторник! А Степан за рыбой в пятницу или в субботу приедет. Еще самое малое три дня. Пропадет рыба. Пропадет! — Петр лежал, наблюдая, как светлеет щель у входа в палатку. — Светает, а почему комаров нет? Странно. Чего же странного?! Лес сосновый, сухой. Озеро глубокое. Не сильно заросшее… Здесь только отдыхать…»
Он прислушался к дыханию спящего сына, поправил на его плече одеяло. «А рыбы здесь на самом деле много. Просто не знают еще про это озеро. Тут черпать да черпать. На машину можно наловить. Запросто…» Но сегодня эти мысли не радовали. Росла тревога. Не хотелось ехать к сетям. Но он пересилил себя, вылез из палатки.