Няня Андропова Анастасия Журжалина не выпускала своего воспитанника из виду. Приезжала к нему в Рыбинск, когда тот учился в техникуме. Привозила гостинцы, старалась помочь материально. Вспоминает внук Нины Ивановны Андрей Волков:
«Когда, окончив школу, Юрий Андропов уехал с Кавказа учиться в Рыбинск, няня не выдержала и отправилась навестить его. А когда увидела, как бедно он живет, что ест и как одевается, собрала все свои деньги и купила ему новое пальто, брюки, мешок картошки…»[223]
Понятно, она относилась к Юрию как к родному ей человеку. И вот теперь, когда Юрий женился, у него родилась дочь, выписали Журжалину. Она к тому времени жила у своих родственников в Подрезкове под Москвой. И Анастасия Васильевна без колебаний переехала в Рыбинск в 1936 году «к Юрику» в его молодую семью, поднимать и растить дочку. Согласно семейным преданиям: «Через месяц после рождения дочери Юрий разыскал в Подмосковье свою няню, которая жила у родственников. Анастасия Васильевна вспоминала, как он приехал к ней и сказал: “Нянюшка, у нас родилась дочка. Она такая маленькая, худенькая, мы не знаем, что с ней делать. Приезжай, помоги!”»[224].
В Ярославле Андропова с семьей поселили в большую коммунальную квартиру в центре города. Он хоть и обкомовский комсомольский работник, но еще не первого уровня.
Нина Енгалычева и Юрий Андропов
[Из открытых источников]
А репрессии шли своим чередом. Арестованных руководителей ярославского обкома комсомола Павлова, Брусникина и Смирнову судила выездная сессия Военной коллегии Верховного суда 3 октября 1938 года и приговорила к расстрелу в полном соответствии со «сталинским расстрельным списком», где они проходили «по первой категории». Предрешив приговор, этот список утвердили личными подписями Сталин, Молотов и Жданов 12 сентября 1938 года[225]. Расправа состоялась. Их расстреляли в день вынесения приговора в лесу под Ярославлем, близ деревни Селифонтово[226].
Дочь Ю.В. Андропова Евгения
[Из открытых источников]
Когда в самом конце ноября 1938 года арестовали верхушку ЦК ВЛКСМ во главе с Александром Косаревым, круги разошлись по всей стране. Проводились пленумы обкомов, звучали гневные речи, разоблачали врагов в комсомоле — «косаревские корешки». Казалось бы, первому секретарю Ярославского обкома комсомола Попкову не уцелеть — арестуют. Да и Андропова могла ждать такая же участь. Они оба попали под огонь критики: «Бюро обкома, т.т. Попков и Андропов не поняли существа решений VII пленума ЦК ВЛКСМ, не возглавили критику крупнейших недостатков в работе бюро обкома, принизили значение для нашей организации фактов разоблачения политически обанкротившихся, насквозь разложившихся людей из ЦК комсомола… Не находили мужества называть вещи своими именами, не давали политической оценки совершаемым ими ошибкам и недостаткам в работе»[227].
Андропов быстро сообразил и выработал правильную линию. Если разгром верхушки комсомола идет по инициативе самого Сталина, то самое разумное не прятаться за оправданиями, а признать правоту Политбюро ЦК ВКП(б), посыпать голову пеплом, каяться самому и топить других. А то могут решить, что он, Андропов, считает себя умнее и хочет перехитрить ЦК. Такое всегда плохо кончалось.
На собрании городского комсомольского актива Ярославля 10 декабря 1938 года был прямо поставлен вопрос, а смогут ли Попков и Андропов выправить недостатки и ликвидировать «провалы в работе»? Андропов взял верную ноту. Как описывает газета:
«…тов. Андропов, под напором фактов, изобличающих руководителей обкома в гнилых, вредных методах руководства, пространно признавался в своих ошибках, в том, что он и тов. Попков “переняли антипартийные методы работы бывших руководителей ЦК комсомола и перенесли их в практику работы обкома”. С трибуны актива тов. Андропов подверг критике неприличествующие комсомольскому руководителю “качества” тов. Попкова — грубость, неприязнь к критике, которая в обкоме по существу зажималась, глухоту к сигналам рядовых комсомольцев, забвение первейшей обязанности комсомольского руководителя — неустанной работы над повышением своего идейно-политического уровня. Тов. Андропов обвинил в беспринципности, в небольшевистском поведении секретаря партийной организации и члена бюро обкома ВЛКСМ тов. Воробьева, мирившегося со всеми этими безобразиями, не возглавившего самокритику в обкоме»[228].
226
Проворов А. Новые тайны Селифонтово // Северный край. 2006. 6 октября; Горобченко В. Указ. соч.