— Ну если говорить о красивых девушках, то у вас тут есть и своя — Энн, — сказал Джулиан. — Если Каролина вдруг взбунтуется, я буду ждать, пока Энн подрастет. Дочка у вас просто сногсшибательная. Сколько ей сейчас, восемнадцать?
— Да. Но для вас, Джулиан, она слишком молода, — сказала Эдит.
— Очень жаль. Кстати, раз уж мы заговорили о младшем поколении Чапинов, я полагаю, вы уже готовитесь оставить все дела и перейти на содержание Джоби.
— На содержание Джоби? — изумился Джо. — Да я даже не могу добиться, чтобы он подносил мне клюшки и мячи.
— Подносил клюшки и мячи? Года через два о его достижениях заговорят все, — сказал Джулиан.
— О каких достижениях? В спринтерском забеге? Да, пожалуй, он уже сейчас вылетает из дома с такой скоростью, что, наверное, бьет все рекорды. Я, правда, понятия не имею, куда он так несется.
— Слушайте, неужели я первый говорю вам о том, что у вас в семье чуть ли не гений?
— Думаю, что да, — сказал Джо. — В чем же он так отличился?
— В восемьдесят восемь[39]. В игре на фортепиано, — ответил Джулиан.
— Но я ни разу не слышал, чтобы он играл хоть что-нибудь, кроме популярного джаза, того, что мы называли «регтайм».
— О, мистер Чапин, что вы такое говорите, — сказал Джулиан. — Парень может сыграть с любым танцевальным оркестром… ну почти с любым танцевальным оркестром. Никто в Гиббсвилле не играет лучше его.
— Нет, не думаю, что он играет что-нибудь помимо этого джаза, — заметил Джо.
— Но именно об этом, мистер Чапин, я и говорю. Я скажу вам, куда он отправляется, когда уходит из дому. Он идет в музыкальный магазин Майкла и слушает пластинки на «Виктроле». Ему достаточно один раз прослушать пластинку, и он уже может сыграть, как Рой Барджи, Артур Шатт или Кармайкл. Вы когда-нибудь слышали, как он играет «В легкой дымке»?
— Это название песни? — спросил Джо.
— Ну раз вы задаете такой вопрос, мне вас просто жаль. Вы ничего не знаете о Джоби. Вы наверняка слышали, как он играет «Голубую рапсодию» Джорджа Гершвина. Он ее играет по крайней мере уже года два.
— Да, она мне нравится, — сказал Джо. — Вот эта, да?
И Джо напел мелодию из знаменитой главной темы.
— Она самая. «Голубая рапсодия» Джорджа Гершвина.
— Но, Джулиан, это всего лишь джаз. Джоби никогда не играет ничего стоящего.
— Стоящего?! Да, в своем отечестве пророков нет. И то, что вы ничего не знаете о Джоби, просто поразительно. Грустно то, что, похоже, вы не станете ценить его даже после моего восторженного всплеска.
— Вот именно, всплеска! — воскликнул доктор.
— И я не стану за него извиняться. Я слышал, вы посылаете Джоби в «Сент-Пол» — вполне приличную школу для обычных детей. Но Джоби должен идти в такую, как «Джулиард» или «Кертис».
— Никогда о них даже не слышала, — сказала Эдит.
— Я слышал о «Кертис», и догадываюсь, что «Джулиард» тоже музыкальная, — сказал Джо. — Думаю, мы все же последуем своему решению и пошлем Джоби в «Сент-Пол». Я, разумеется, не стану поощрять его игру всех этих джазовых штучек.
— Судя по всему, не станете, — сказал Джулиан с таким отвращением, что его отец тут же поднялся с места.
— Я, Джо, даже не буду измерять тебе температуру или давление, — сказал доктор. — Боюсь, что мое собственное уже подскочило до небес.
— Простите меня, мистер Чапин и миссис Чапин. Дело просто в том, что Джоби добился того, о чем я всегда мечтал. Он великий джазовый пианист, нравится вам это или нет.
— Честно говоря, Джулиан, мне это не нравится, — сказал Джо. — Однако приятно сознавать, что в твоей семье есть какой-никакой талант. И я постараюсь его ценить.
— А я этого делать не буду, — проговорила Эдит. — И не стесняюсь в этом признаться.
— Нет, конечно, нет. У вас стоит «Стейнвей», и он даже не настроен, — сказал Джулиан.
После этого замечания ни о каком проявлении дружелюбия не могло быть и речи, и доктор с сыном распрощались и ушли.
— И с этим Каролина Уолкер должна мириться каждый божий день, — сказала Эдит.
— Да, оправдывать его не так-то просто, — сказал Джо.
— И почти никто его больше не оправдывает. А те, которые пытаются его оправдать, делают это, как и ты, исключительно из симпатии к его отцу.
— Нет, Эдит, это не совсем так. В нем есть некое неуловимое обаяние. И он затеял этот разговор с самыми добрыми намерениями восхвалить игру Джоби на фортепиано. Намерения у него хорошие, но чрезмерный энтузиазм и нетерпимость его явно подводят. Всему виной его нетерпимость.