Дорога, по которой они ехали — шла по относительно ровной местности, хотя и находящейся высоко над уровнем моря — настоящие горы начинались дальше. Рядом, почти параллельно дороге, текла река, сейчас довольно полноводная, а летом почти пересыхающая. Через реку был мост, отмечающий примерно половину их пути на территории Афганистана, и этот мост они уже проехали…
Местность была пустынной, зеленка, камыш, переходящий во что-то вроде степи по мере удаления от реки. Когда то давно здесь жили люди — в Афганистане вода была редкостью, около воды всегда селились люди, а тут еще можно было заниматься контрабандой, благо по ту сторону границы товары стоили от двух до пяти раз меньше. Сейчас, после атомного взрыва на той стороне границы и появления лагерей подготовки боевиков на этой — люди ушли отсюда, не желая становиться жертвами творящегося вокруг, оплывающего кровью остервенелого безумия. Поэтому — дорога была почти пустынна.
Сидевший за рулем головной машины — это был джип Интер, аксайского завода под Ростовом, очень распространенная в этих местах большая, прочная, крепкая машина на шесть или девять пассажиров протянул руку и выключил магнитофон, из колонок которого плыла довольно бодрая, правда с непонятными словами мелодия…
— Эй! — возмущенно сказал пассажир
— Из-за твоих татарских напевов мы здесь засыплемся… — сказал водитель тоном, не терпящим возражения
— Здесь никто не знает татарский.
— Но на незнакомые слова среагируют, и не обрадуются…
— Местным все парванис[79]…
— Вот скоро мы это и узнаем.
На передней панели замигала красным огоньком вызова рация. Она была замаскирована под магнитолу, стандартную автомобильную магнитолу, вот почему играла не она, а магнитофон. Пассажир сунул руку в бардачок, достал переговорное устройство.
— Мосин — один, прием.
— Мосин — один, что там у тебя?
— Ни хрена. Только музыку послушать не дают.
Переговорник хмыкнул голосом пассажира идущего вторым такого же внедорожника
— Твои татарские вирши кого хочешь, выведут из себя.
— Да пошел ты.
— Время установить контакт, тебе не кажется? До города километр с небольшим…
— Согласен. Сейчас остановимся…
Водитель головной машины остановился, причем не на обочине, а прямо посереди дороги. Так делали только те, кто не раз бывал в Афганистане, потому что на обочине мог быть установлен фугас или закопана мина.
Пассажир посветил фонариком на дорогу, только потом вышел. С заднего сидения достал рацию… если это можно было назвать рацией, отсюда, из афганской глуши через ретранслятор модно было связаться с Генеральным штабом в Санкт-Петербурге. Посмотрев зачем-то в усыпанное крупными белыми звездами небо, пассажир положил рацию на капот машины, настроил…
— Гром — один, вызывает Мосин — один, прошу сообщить свое местонахождение, прием.
— Мосин — один, это Гром — один, нахожусь прямо над вами, могу послать тебе твое фото, прием…
Пассажир машины несильно стукнул по капоту, привлекая внимание водителя, до этого настороженно смотревшего по сторонам, потом показал большой палец. Все идет по плану.
— Гром — один, подтверди, что видишь наши маяки, прием.
— Мосин — один, наблюдаю два, повторяю два маяка, обозначающих дружественные объекты. У меня все норма, готов работать.
Внедорожники были специально оборудованы для подобного рода миссий — поставленные кое-где броневые плиты, вставки в колесах, оклеенное специальной пленкой стекло, несколько тайников с оружием и пищевыми рационами в разных местах машины, специальная рация и маяки на крышах, работающие в невидимом человеческому глазу спектре и показывающие воздушным наблюдателям сигнал «свой». Люди, которые ездили в таких машинах тоже были очень и очень непростыми…
— Гром — один, принял, посмотри, что дальше по дороге, прием…